План вторжения
Шрифт:
Предложение показалось мне вполне разумным. Шлем отлично подошел по размеру к моей голове. Катсуиц старательно застегнул ремешок у меня под подбородком и включил ток. И сразу же у меня в ушах зазвучал его голос, масляный, приглушенный, доносящийся издалека, он как бы создавал фон моего полусонного состояния. Доктор что-то спрашивал, а мои уста отвечали на вопросы. Но я не слишком обращал внимание на все это. Сеанс продолжался очень долго, но мне казалось, что все происходит в другое время и в другом месте. Помимо воли я продолжал говорить. А потом совершенно внезапно прозвучал ясный и громкий голос, как будто в комнате появился кто-то властный и сильный, призванный командовать мной:
— Сейчас ты выслушаешь
Слова звучали просто с поразительной ясностью.
Сквозь стоящий перед моими глазами туман я начал различать лицо. И это было лицо графини Крэк! Конечно же, все это происходило в тот памятный день в зале для тренировок. Помнится, она выслала тогда всех из помещения и сказала мне, что хочет проверить мое произношение. В тот день она и в самом деле дала мне книжку после сеанса с гипношлемом, и в книжке этой слово «исполнительность» встречалось несколько раз на одной странице. Сознание мое с такой ясностью осветило события того злосчастного дня, будто в черепной коробке у меня вспыхнула сверхновая звезда! Гипношлем был отключен. И я окончательно проснулся.
Графиня Крэк!
Ах ты (…)! (…) (…)!
Она, эта (…), решив по какой-то своей женской прихоти защищать Хеллера, на долгие недели обрекла меня на самые настоящие муки ада! И все только за то, что я честно и добросовестно исполнял свой обычный служебный долг! Эта странная болезнь, приступы которой всякий раз обрушивались на меня, стоило мне просто не вполне доброжелательно подумать о Хеллере! А этот дьявол с Манко, который являлся мне в бреду! Бегство в горы! Паралич правой руки! И вообще — полная невозможность довести миссию до благополучного не то что завершения, а хотя бы начала! Да она просто лишила меня права быть самим собой! Теперь все нашло свое объяснение!
Все эти болезненные симптомы исчезнут раз и навсегда!
Приказы ее теперь ничего не значат!
(…), графиня Крэк!
«Ну погоди, теперь ты посмотришь, что будет происходить с твоим (…)
Любой ад на любой из планет покажется им раем по сравнению с теми условиями, которые я сумею создать этой парочке!
ГЛАВА 5
Я почти целый час просидел я во врачебном кресле, кипя от возмущения.
Постепенно я наконец осознал, что в комнате помимо меня находится еще и доктор Катсуиц. Он явно давал мне время, чтобы я мог остыть. Он уже давно снял с меня гипношлем и теперь сидел на кушетке неподалеку, спокойно наблюдая за мной. Наконец он, повидимому, решил, что я окончательно пришел в себя.
Я хотел теперь только одного — убраться отсюда и поскорее заняться своими делами. Я сунул руку в карман и небрежно вытащил фальшивую пятерку. Уж он-то не был профессиональным кассиром. Так что ничего худого не будет, если его дружки «синебутылочники» пристрелят его за эту бумажку.
Я протянул ему деньги.
Он только улыбнулся в ответ:
— Боюсь, что этого будет недостаточно, офицер Грис.
Я застыл на месте. Откуда он мог узнать мое имя? У меня ведь нет при себе никаких удостоверений!
— Нет, пятью кредитками дело не обойдется, — проговорил он весьма любезно. — Я полагаю, что пять тысяч будет в самый раз.
Я лихорадочно обдумывал создавшееся положение.
У меня просто нет таких денег.
Ну что вы! Я уверен, что вам нетрудно собрать эту сумму. Пока я предлагаю отдать мне все, что у вас имеется при себе А остальное можете выплатить по частям, скажем, в течение недели.
Да вы же ничего обо мне не знаете, кроме имени!
Ну что; вы! Знаю и кое-что другое. Например, о двадцати членах флотского экипажа, томящихся в подземной темнице. Я думаю, что Флот с радостью примет любые сведения о них.
Я разыграл сценку полной покорности. Как бы не соображая, что делаю, я надел шлем и опустил козырек. А затем, будто утратив все надежды, я вытащил из кармана остаток фальшивых денег. Поглядев на них, я тяжело вздохнул и направился к доктору. Он встал и протянул руку
Моя рука сработала отлично, и впредь она всегда будет действовать только так!
Протягивая ему деньги, я сделал чуть заметное резкое движение кистью. Десятидюймовое лезвие тройного ножа незаметно выскользнуло из рукава и легло на ладонь. Этот (…) дурак все еще улыбался, воображая, что одержал надо мной победу.
Я сделал выпад. Десять дюймов стали пронзили его сердце насквозь.
В глазах у него появилось выражение крайнего изумления. Изумление тут же перешло в понимание того, что он мертв. Я потянул нож к себе, заранее отступив немного в сторону. Лезвие внутри раскрылось. Я резко дернул еще раз. Казалось, половина грудной клетки вывалилась из тела. Кровь била фонтаном.
Он упал лицом вниз.
Я пошевелил его голову ногой. Он был мертв. Жуткая смерть.
Фальшивые банкноты рассыпались по полу. Я собрал их, вытер с них кровь об его халат и положил их в карман. Затем я обыскал все помещение и, найдя пленки с записью, которую он сделал на спрятанном в одном из ящиков стола аппарате, уничтожил их.
Все это я проделывал в полнейшей тишине. Убитый, естественно, тоже не произнес ни слова. Затем я направился к двери и чуть приоткрыл ее. На какой-то миг мне показалось, что я заметил кого-то в дальнем конце холла и этот кто-то сразу отступил в тень. Свидетель? Тут послышались шаги с другой стороны холла. Это была женщина средних лет. Похоже, она работала в этом доме. Я вышел ей навстречу и преградил путь. В руке у меня был окровавленный нож. Я протянул его ей ручкой вперед.
— Быстро, — сказал я тихим и встревоженным голосом. — Берите это и сейчас же бегите в участок «синебутылочников». Скажите им, что доктор Катсуиц зверски убит.