План вторжения
Шрифт:
Оркестры и хоры умолкли.
Все увидели, что ангел наклоняется и целует нос корабля.
И снова загремели трубы, грянули литавры.
Ангел торжественно провозгласил: «Отныне я нарекаю тебя ПРИНЦЕМ КАУКАЛСИ!»
Хоры и оркестры сопроводили этот торжественный момент бравурной, счастливой мелодией.
Толпа неистовствовала!
Бригада хоумвизионщиков с ног сбилась, снимая эту сцену!
Некоторые довольно трезвые соображения стали пробиваться сквозь мое все еще затуманенное сознание. Ведь сам факт присутствия здесь Хайти Хеллер гарантирует хоумвизионщикам, что все снятое ими, несомненно, появится на экранах хоумвизоров
Всем еще колоссально повезло, что у меня хватает сил, опыта и мудрости, чтобы руководить этой кучей бездарных дилетантов. Воистину нечеловеческий труд — и все-таки мне удается справляться с этим.
А кроме того, Хайти Хеллер наверняка случалось крестить суда. Так что нельзя с полной уверенностью утверждать, что отснятая пленка обязательно будет использована. Для широкого показа отснятого материала наверняка требуется нечто более существенное.
Команда специалистов по спецэффектам тем временем продол жала свое дело. Обряд крещения был завершен грандиозным дневным многоцветным фейерверком, который можно было наблюдать с расстояния многих миль. А потом был произведен так называемый «взрыв сверхновой»! Должно быть, к нему здорово подготовились заранее, потому что взрыв дал такой мощный выброс света, что его голубое сияние осветило все пять городов, и без того залитых в этот ясный день ярким солнечным светом. Зрелище получилось просто грандиозным!
И лишь через минуту до нас докатился грохот взрыва, заставивший буквально содрогнуться все кругом! И публика, многие тысячи собравшегося здесь народа, каждый с выпивкой в руках, принялись выкрикивать здравицы и пожелания счастья «Принцу Каукалси».
Хайти торопливо попрощалась и торопливо покинула нас, отправившись, должно быть, на студию хоумвидения. Ну что же, решил я, все наконец-то завершается и мы в любой момент можем отправляться в полет. Особого вреда миссии эта шумная церемония все-таки нанести не могла. Я твердо рассчитывал на то, что хоум-визионщики так и не воспользуются отснятым материалом. Тем временем начались выступления горных медведей, обученных танцам.
Я очень обрадовался, когда Хитрый Кролик добрался прыжками к нам на трибуну и вручил мне морковку. Голода я не испытывал, но из чистой любезности принялся грызть морковку.
— Они никогда не воспользуются отснятыми здесь пленками, доктор, — сказал он мне поанглийски. — Никакого насилия над личностью не рекомендую.
Я поблагодарил его за добрый совет. Он никогда не теряет голову. Но его присутствие здесь означает, что с Земли, повидимому, только что прибыло новое грузовое судно. Интересно. И все-таки следует получше следить за теми, кто забирается на борт, пытаясь проехать зайцем. Я повернулся в его сторону, чтобы подружески предупредить о необходимости соблюдать осторожность, но он уже успел скрыться.
Танцующие медведи продолжали свои пляски. Толпа была в полном восторге от их выступления.
Внезапно на площадке перед трибуной появился Снелц, мой милый добрый друг Снелц вместе со своей ротой. Отличный парень этот Снелц. Рота его была принаряжена, что называется, с иголочки. Великолепные черные мундиры, сверкающие каски с опущенными забралами. В руках
Перестроение, которое они выполняли, было настолько сложным, что подобного мне еще никогда не случалось наблюдать. Они образовывали самые различные геометрические фигуры, выстраиваясь то крестом, то квадратом, то шли строем на строй. При этом они выполняли просто головоломные ружейные приемы, известные разве что инструкторам строевой подготовки. И как только ему удалось достичь такого с этим сбродом из охраны Аппарата?
Отличная муштровка произвела на толпу впечатление. Толпа невольно начала отсчитывать ритм. Наиболее сложные приемы со провождались восторженными выкриками. Мне удалось подметить, что при выполнении ружейных приемов ружья стреляли. Потом я сообразил, что они были заряжены холостыми, что обычно делается, чтобы подчеркнуть четкость движений. Ружейный прием — выстрел! Прием — выстрел! Весьма впечатляющее зрелище!
Внезапно все ружья выстрелили флагами, а рота как ни в чем не бывало продолжала четко печатать шаг. Картина была действительно потрясающей! По определенному сигналу ружья разом взлетели в воздух. Рота дружно поймала их и взяла «на караул», как бы отдавая честь принявшему крещение и готовому к отправке кораблю.
Толпа неистовствовала! Никогда прежде им не приходилось видеть ничего подобного!
Наконец Снелц дал команды «вольно» и «разойтись» Приветственные крики постепенно затихли. На какой-то момент установилась почти полная тишина. И эту хрупкую тишину прорезал хриплый голос одного из офицеров Аппарата:
— Знай наших! И вы, флотские, будете после этого утверждать будто мы, аппаратчики, не способны маршировать понастоящему?!
И вновь наступила тишина, однако на сей раз она была пронизана тревогой и очень смахивала на затишье перед бурей. И действительно, в ответ последовала довольно громкая реплика со стороны офицера Флота:
— Так ведь строевой с ними занимался бывший наш офицер; морской пехоты, а не какойто там «алкаш»!
И тут аппаратчик ударил флотского!
Астролетчик в ответ ударил аппаратчика!
Двадцать аппаратчиков схлестнулись с двадцатью флотскими!
Сотня флотских против сотни аппаратчиков!
Драка разгоралась не на шутку!
Бригада хоумвизионщиков не теряла времени зря и, конечно же, снимала все это на пленку! Толпа пока реагировала лишь злобными выкриками, однако в воздухе уже летали бутылки из-под тапа и пустые баллончики. Представители военной полиции Флота попытались прекратить драку.
Военная полиция Аппарата тоже не дремала. Однако их усердие обернулось тем, что военная полиция Флота и военная полиция Аппарата вышли стенка на стенку, и драка завязалась уже между ними!
С треском переворачивались и ломались скамьи и буфетные стойки! Пирожки и торты использовались теперь преимущественно в качестве метательных снарядов!
Хоумвизионщики лихорадочно снимали все происходящее!
Хеллер с высоты нашей трибуны легко оценил ситуацию. Он схватил микрофон, подключенный к общей системе. Его тренированный голос запросто перекрыл рев толпы:
— Всем оркестрам и хорам! Приступить к исполнению «Улетаем в космос»!
Это была весьма популярная песня-речитатив. Вместо припева в ней были приказы, которые и произносились хором тем особым командирским тоном, которым славится Флот.