Плащ и мантилья
Шрифт:
– Как ваше имя? – осведомился Харви.
Ноубл испытующе посмотрел на него. После инцидента с Джессом Мак-Ви он был не расположен терпеть местных дураков.
– Сначала скажите, кто вы такой.
Харви выпятил костлявую грудь и с гордостью заявил:
– Я помощник шерифа.
Ноубл скривил губы:
– Об этом я уже догадался. Как вас зовут?
Харви поднялся – он был на целую голову ниже Ноубла – и подтянул штаны, которые были ему широки.
– Здесь вопросы задаю я! Изложите ваше дело.
Ноубл медленно повернул стул, сел и закинул ногу на ногу.
– Я – Ноубл Винсенте.
Помощник шерифа
– Вы один из Винсенте, которым принадлежит Каса дель Соль? Я слышал о вас, но не знал, что вы вернулись. – Его глаза блеснули. – Я пробыл здесь всего семь месяцев, но до меня дошли слухи, что вас подозревали в убийстве.
Ноубл поднялся:
– Предупреждаю, что у меня было скверное утро и я не намерен тратить время на imbecil [3] .
3
Идиот (исп.).
Харви выглядел озадаченным.
– Я не говорю по-испански. Что значит им… то, что вы сказали?
Ноубл испытывал некоторые сомнения в том, что помощник шерифа говорит по-английски.
– Это означает, что вы… не блещете умом.
Лицо Харви побагровело от возмущения.
– Вы не имеете права так со мной разговаривать! Что вы о себе думаете?!
Ноубл шагнул вперед, и помощник шерифа невольно отпрянул.
– Гриншо все еще шериф?
Харви увидел неприкрытую угрозу в темных глазах Ноубла Винсенте, и ему стало не по себе.
– Д-да, – ответил он, судорожно глотнув. – Но Гриншо стареет. Думаю, скоро я буду шерифом.
– Помоги нам бог, если это произойдет! – пробормотал Ноубл себе под нос. – Передайте шерифу Гриншо, что я заходил и хотел бы повидать его, когда ему будет удобно.
Харви последовал на улицу за Ноублом, Джесс Мак-Ви подошел к нему, и оба молча смотрели, как Ноубл сел на лошадь и исчез вдали.
– В этом городе ему не найти друзей, – заговорил Джесс. – Сэма Ратлиджа здесь все уважали, и многие из нас думают, что его застрелил Ноубл Винсенте.
– Я не знал мистера Ратлиджа, но мне нравится его хорошенькая дочурка. Правда, я еще не говорил ей об этом… Несправедливо, что какой-то богатый ублюдок прикончил ее отца и вышел сухим из воды!
Джесс удивленно посмотрел на помощника шерифа. Неужели он думает, что Рейчел способна им заинтересоваться?
– Возможно, Рейчел посмотрит благосклонно на того, кто упрячет в тюрьму убийцу ее отца, – сказал Джесс, усмехаясь про себя. – Конечно, шериф Гриншо никогда не верил, что Ноубл убил Сэма. Он заявил, что нет достаточных доказательств, чтобы передать дело в суд, и окружной судья с ним согласился. Думаю, будь вы шерифом, все вышло бы по-другому. – Он сознательно искушал Харви, надеясь, что посеянные им подозрения дадут всходы в незамысловатом уме помощника шерифа. – Меня всегда интересовало, сколько дон Рейнальдо заплатил судье, чтобы избавить сына от тюрьмы.
Харви встрепенулся, подумав о том, как изменится его положение в округе, если он поможет избавиться от этого испанского ублюдка.
– Есть и другие способы осуществить правосудие, – отозвался он, хитро блеснув глазами. – Иногда приходится слегка преступить закон.
Жара
Но, как ни странно, для него это имело значение.
Проехав мимо главных ворот Каса дель Соль, Ноубл направил лошадь к реке, спешился и подошел к краю воды, глядя в ее мутные глубины. Он всегда любил Брасос, чье извилистое русло тянулось через Техас на сотни миль. Под этими деревьями он много раз рыбачил с отцом, здесь он учился плавать и нырять с обрывистого берега. Но сегодня детские воспоминания не приносили утешения – они были частью прошлого, которое умерло навсегда.
– Паршивый был день, – произнес Ноубл вслух. Подобрав камень, он бросил его в воду. – И в довершение всего я начинаю разговаривать сам с собой.
Повинуясь внезапному импульсу, Ноубл отстегнул пояс с кобурой и перекинул его через седло, потом снял сапоги и сбросил одежду. Оставшись в чем мать родила, он сделал глубокий вдох и нырнул.
Прохладная вода сомкнулась над ним. Добравшись до дна, Ноубл задержал дыхание и отдался на волю течения. Наверху был реальный мир, полный солнечного света и нестерпимой боли, а здесь – полумрак, тишина и забвение.
Внезапно, без всякого приглашения, в его мысли вторглась пара зеленых глаз, в которых некогда плясали искорки смеха, но теперь отражалась только холодная ненависть. Ноубл рванулся наверх, к свету, и втянул воздух в изголодавшиеся легкие. Когда дыхание нормализовалось, он огляделся вокруг и обнаружил, что его отнесло на солидное расстояние от того места, где он оставил одежду. Делая сильные взмахи, Ноубл поплыл против течения, обогнул излучину реки – и замер. Словно соткавшись из воздуха в ответ на его мысли, на берегу сидела Рейчел. Ее волосы пламенели на солнце, изгибы стройной фигуры вырисовывались под зеленой рубашкой. В руке она держала револьвер Ноубла, небрежно вращая барабан.
Ноубл снова заработал руками и ногами, стараясь удержаться на месте, так как течение было сильным.
– Привет, Зеленые Глаза! Извини, что не одет должным образом. Дело в том, что я не ожидал визитеров.
– Вижу.
Рейчел бросила взгляд на одежду Ноубла. Она надеялась смутить его своим присутствием, однако, судя по всему, это ей не удалось. И хотя его нагота волновала ее, она предпочитала этого не показывать.
– Симпатичное оружие, – заметила Рейчел. – Рукоятка из слоновой кости с позолотой… «Уэвли-Фосбери» – английское производство… – Присвистнув, Рейчел снова повернула барабан. – Явно не серийного выпуска. Орудие смерти, изготовленное по специальному заказу!
– Он принадлежал моему деду.
Рейчел встретила его взгляд.
– Никогда не понимала, зачем мужчине оружие с такими украшениями. Лично я предпочитаю ружье. Ты знаешь, что я могу попасть в подброшенный в воздух серебряный доллар, прежде чем он упадет на землю?
Ноубл чувствовал усталость – руки и ноги болели от постоянной борьбы с течением.
– Если ты отвернешься, чтобы я мог выйти и одеться, мы поговорим о моем револьвере и твоей меткости.
Рейчел покачала головой.
– Мне и так хорошо. – Она взвесила револьвер в руке. – Идеально уравновешен. Истинное оружие джентльмена!