Племя
Шрифт:
Роза удивленно раскрыла глаза, немного покрутила головой, выражая неприятное удивление. Парень поставил оба локтя на стол, снова взглянув на Розу, и прошептал:
– Но вы рассказали мне не все, – сказал он тихо, слегка улыбнувшись. – Мне важно знать, с кем ты сюда пришла, почему на тебе была одежда поганой корпорации, – Павел вздохнул и потянулся к карману шинели. – И вот еще что, Роза Андерсон, – он акцентировал речь на имени и фамилии, разворачивая лицом к Розе испачканный в засохшей грязи бейджик, – ваше?
Девушка немного засмущалась, опустила голову, еле заметно кивнув. Отчасти, она уже пожалела, что
– Мое. Я переехала в Россию сразу после совершеннолетия. Хотела получить образование здесь. Училась на журналиста, но поработать в полной мере не получилось. А когда вот это все, – Роза обвела взглядом помещение, – началось, я подумала, что хорошей практикой для меня будет работа в корпорации. Да и это дало мне надежду, что я найду… своего знакомого, – Павел внимательно слушал речь и кивал, иногда направляя два грозных белка в чью-то сторону. – Что касаемо Шона, я сама о нем мало чего знаю. Просто он мне помог.
Павел неожиданно резко поднялся и быстрым тяжелым шагом подлетел к соседнему столу. Упитанный мужчина мерзкими узкими глазами посмотрел на Березина. Хитрая улыбка пропала с лица, а очередной стакан с мутной жидкостью опрокинулся, когда Павел схватил мужика за шею, блокируя его правую руку, тянущуюся к столовым приборам. Сильный ударом коленом повалил громадную тушу на пол, и командир, прижимая ногами каждую из конечностей оппонента, выворачивал карманы; наконец вырвал спрятанную в охотничьей куртке пачку с какими-то лекарствами. Павел медленно, пылая огнем ярости, выпрямился, показывая испуганной публике найденную улику. Некоторые заохали, прикрывали рты руками, злобно косились в сторону лежащего мужчины. Березин вновь повернулся к своей жертве, ударив тяжелым сапогом по лицу.
– Как у тебя еще совести хватило крутить ими прямо под моим носом? – кричал Павел. Он присел на корточки, приблизившись к лицу вора. – У нас в госпитале два человека при смерти! Из-за тебя! Из-за того, что ты, паскуда, украл наши последние запасы! – крича, брызгал слюной. – Ко мне постоянно врачи подходят, – обратился командир уже к публике, – твердят, мол нет больше антибиотиков, а народные методы уже не помогают. Я все думал, как это так? У нас же целая пачка была! – он вновь дико посмотрел на мужика. – А, оказалось, у нас тут завелся…
Все молчали, не могли вымолвить и слова. Вор дрожал, глядел подбитыми, наполненными кровью и слезами глазами, пытался что-то сказать в свою защиту, но вместо речи из уст вылетали невнятные мычания. Павел молниеносно поднялся, направив ствол пистолета на мужчину.
– Не стреляй! – рыдал тот. – Я все скажу! Я скажу, кто мне заплатил за это, хорошо заплатил! Только не стреляй!
– Да что ты мне сказать можешь? Что ты двух наших прямо сейчас похоронил? Я это и так знаю. Вот только патроны мне на тебя жалко тратить, – Березин повернулся к стоявшим позади него охотникам, нервно смотрящих на всю эту ситуацию, и уже тихим, спокойным, присущим ему голосом приказал. – Вешать.
Два громилы сразу вырвались из толпы, схватили за плечи вора и поволокли прочь. Все посетители переглядывались, слушая визги вора и наблюдая за попытками вырваться из рук охотников.
По лбу Павла стекала капля пота, то ли от драки, то ли от гнева. Он подошел к Розе, подбирая со стола меховую шапку:
–
Девушка лишь одобрительно кивнула и вслед за ним выскочила из заведения, в первую очередь жадно вдохнув свежий, холодный воздух.
Когда Шон высунул голову из палатки, перед ним оказалась довольно странная и непонятная ему картина: два охотника вели, похоже, третьего, поочередно стукая кулаками ему по макушке. Сзади их догонял один из охотничьих командиров, крепко сжимающий в руке оружие. Родригес хотел было узнать, что происходит, но в последний момент решил не лезть в чужие дела.
Следом за толпой из деревянного здания вышла Роза; остановилась, закрыла глаза, подняв голову к небу, глубоко дышала приоткрытым ртом. Лицо ее выражало полное непонимание, неуверенность. Слегка дотронувшись кончиками бледных пальцев до своей розоватой щеки, она пошевелила тонкими губами, беззвучно сказав себе что-то. Краем глаза заметив приближающегося Шона, девушка повернулась к нему, иногда смотря на волочившуюся вдали толпу охотников. Родригес сразу поинтересовался, что случилось, но Роза продолжала молча хлопать глазами, постоянно переводя взгляд. Все так же молча, не проронив ни слова, она направилась к палатке, оставив Шона одного.
Озадаченные и испуганные лица людей в трактире заставили Родригеса отказаться от опросов насчет фотографии. Он попросил у человека за барной стойкой маленький стакан воды, и, опустошив его, срочно покинул здание. Лучше опросить знакомых ему людей, но, кроме Язычника, таковых не было. Владимир-Перун не из тех охотников, что дни и ночи проводит сидя за стаканом и закуской. Если он не на посту, значит тренируется в Оружейном. Шон еще не бывал в том районе поселения, но, по рассказам местных, там все не особо отличается от “истоков”. Еще раз взглянув на снимок, Родригес направился в другую область деревни.
С высокого деревянного столба свисала крепкая толстая веревка, завязанная петлей на шее бывшего охотника. По его опухшему лицу стекали обильными ручьями слезы, падая с подбородка на землю. Павел смотрел то на него, то на ходивших вокруг места казни помощников.
– Да ты понимаешь, – всхлипывал мужчина, – И так у меня здесь нет никого и ничего, а ты еще и жизни меня лишить хочешь.
– Ты лишил деревню уже двух жизней, – холодно и безразлично ответил Березин. – Твоя, по сравнению с ними, не стоит и гроша.
Вор что-то бубнил, постоянно заикаясь, хрюкая. Наконец командир резко повернулся и твердым, решительным тоном издал приказ: “Исполнять!”. Виновный сразу завизжал что есть сил, сужая покрасневшие глаза. Один из охотников подбежал и сильным ударом ноги отбросил стул из-под ног вора. Именно в этот момент подошел Шон. Он удивленно, хоть и без какого-то сожаления, смотрел на происходящее. Повешенный мерзко и еле слышно кряхтел, его кожа заметно побледнела. Даже Родригес ощущал частое сердцебиение и тяжелое, прерывистое дыхание. Вор пытался открыть рот, глотнуть хотя бы маленький поток воздуха, кривлялся от ужаса. Через мгновенье, которое, наверное, длилось для него вечность, он замер, склонив голову набок и оттянув носки, точно кто-то нажал на кнопку выключения его механизма.