Племя
Шрифт:
– Да хорош тебе! – вмешался другой охотник, поправляя прицепленные к поясу аптечки. – Я многих оттуда знаю. Нормальные люди, большинство работали в больницах, школах, на заводах. Психов нет, насколько мне известно, а вот у меня скоро от твоих рассказов точно глаз задергается.
– Это тебе они говорят, мол в больницах работали, а на деле их в этих больницах в смирительной рубахе держали да из комнаты с белыми стенами не выпускали. Ну за это их монстры поганые и съели-то, – кто-то толкнул обладателя бурного воображения в бок, отчего тот слегка скривился и сделал нелепый шаг в сторону, чуть не упав в небольшой овраг.
– Эй, пс-с! –
– Молчать! – словно выстрел, раздался приказ Федора. – Для особо любопытных у меня еще много дел припасено, так что оставьте свое рвение к новым знаниям на потом.
Самый короткий путь к полю, где частенько замечают медведя, проходил через небольшой, полный всякими растениями и грибами лес. Почва вся была изрыта местными обитателями, на деревьях сидели отказавшиеся от перелетов на юг птицы, поджав свои крылья, словно скрываясь от тихого холодного ветра. То слева, то справа, то сзади или где-то вдалеке постоянно слышались звуки. Шаги. Топот. Рычание. Шон оглядывался по сторонам, обыскивая взором лесную чащу и далекие пейзажи поля. Каждый похожий силуэт оказывался пнем, поваленным стволом дерева или набросанными друг на друга ветками. Группа продолжала путь.
Через несколько десятков минут охотники вышли на поросшую высокой травой поляну, всматриваясь в каждое движение травинок. Защелкали предохранители, звенели достающиеся из карманов патроны. Федор опередил Шона, выйдя на атакующую позицию. Он поднял руку, дав указ всем остановиться и держать ружья наготове. Родригес прислонил приклад к плечу, поставил палец на спусковой крючок и осторожно, осматривая всю округу, перемещал прицел.
Шону показалось, будто он слышал кого-то слева от себя. Ему это почудилось? Нет! Он точно слышал нерасторопные шаги, хриплое, тяжелое дыхание. Ствол ружья смотрел прямо на источник звука. Из травы сначала показался темно-коричневый, испачканный в грязи и дождевой воде шерстяной покров горбатого существа, а затем его большая морда с острым, словно птичий клюв, носом и широкой пастью. Шон смотрел на медведя, прямо в его дьявольские, наполненные кровью глаза, а тот глядел в ответ. Руки дрожали от неловкой и страшной встречи взглядами. Дрожащие пальцы непроизвольно сжимались. Наконец, спусковой крючок был нажат до предела. Но где выстрел? “Черт возьми! Заклинило!” – паниковал разум Родригеса. Стреляйте! – кричал он своим соратникам, не сводя взгляда с мутанта и старого оружия. – Этот кусок ржавчины заело!
Один за другим раздались грохоты винтовок, словно пушечные залпы. Все смотрели на медведя в ожидании момента, когда тот рухнет на землю в предсмертном крике. Но мутант лишь свирепо зарычал, встал на задние лапы, приподняв свое мускулистое тело. Он нелепо развернулся и мощными рывками, точно подпрыгивая с задних лап на передние, побежал в сторону деревни, из которой пришел Шон.
– Упустили гада! – с отчаянной злостью покачал головой Федор.
– Так за ним надо, в деревню! – закричал охотник, и его предложение тут же подхватили и разносили эхом другие.
Все непроизвольно дернулись от очередного неожиданного выстрела. Ружье Шона спустя время дало о себе знать, выплюнув снаряд прямо в сырой дерн. Федор подошел к Шону, грубо выхватив из рук оружие и повесив его на плечо.
– А то еще убьешь кого-нибудь. Лучше возьми пока это, – Федор расстегнул висевшую на животе кобуру, достав оттуда большой и мощный револьвер
Прошло время, охотники подобрались к деревне. Родригес снова осматривал пустые заброшенные дома-призраки, но на сей раз выискивая в темных дворах и комнатах силуэт громадного существа.
– Это че еще такое? – удивленно, но стараясь не шуметь, воскликнул охотник, указывая пальцем на потухший костер и несколько брошенных банок.
Шон узнал место своего ночлега, вспоминая первую встречу с мутантами на этой земле. Родригес быстро, не вдаваясь в подробности, пересказал те мгновения его пребывания в этой деревне.
Федор присел на корточки, подобрав с земли два объекта, вызвавших у него интерес. Он держал в руках испачканный в бурой, в темноте казалось, что черной, крови складной нож и оторванный кусок пожелтевшей бумаги с непонятными символами на неизвестном языке.
– Это тоже твое? – ожидая отрицательного ответа спросил Федор. Шон растерянно покачал головой в разные стороны, приподняв плечи. – Значит, – продолжал лидер, – Мы здесь не одни.
Его слова звучали загадочно и волнительно. Неужели кто-то следит за ними? Кто-то пришел в деревню после Шона, оставил там жуткие следы и скрылся. Возможно, он не ушел далеко, может быть он сидит где-то здесь, выжидая момент для атаки или подслушивая разговоры.
Размышления группы нарушил новый протяжный и устрашающий рык, словно жалобный, но свирепый вой. Не торопясь, перебирая тяжелыми лапами, медведь проходил маршем по деревне. Все вновь прицелились и произвели выстрелы. И снова оглушительный вой. Мутант-титан вновь встал на задние лапы, раскрыл пасть так сильно, как мог. И рухнул. Упал на землю, разбросав мокрую, густую земельную кашу.
Охотники не осмелились приблизиться, лишь некоторые делали неловкие и крайне маленькие шаги в сторону добычи. Но Федор уверенно и гордо приближался к поверженному врагу. Он опустился к нему, дотрагиваясь руками до грубой шерсти животного.
Крик от жуткой боли разнесся по деревне. Федор схватил обеими руками жало, что проткнуло его живот мгновение назад. Лидер бился, сопротивлялся, извивался, словно змей, стараясь вырваться из смертельной засады. С каждой секундой его движения становились все более вялыми, а стон утихал.
Шон прицелился в мутанта и произвел выстрел. Его руки поднялись вверх от мощнейшей отдачи оружия. Огненная пуля поразила медведя прямо в жало, которым тот вцепился в свою жертву. Федор сразу же упал на землю, а животное попятилось назад, слабо завывая, скуля, точно раненный пес. И снова зверь упал, содрогая землю. На этот раз, похоже, замертво.
Люди хлопали глазами, пот стекал по их лбам, падая на ткань одежды. Никто не мог осознать то, что произошло прямо сейчас на их глазах. Некоторые, приходя в себя, побежали к Федору, осматривали раны, нащупывая пульс, смотря в его навечно открытые глаза, затем вновь подошли к группе, опустив печальный и недоумевающий взгляд в землю. Каждый понял их немую, скорбящую речь.
Все просто стояли в тишине. Кто-то только что лишился лидера, наставника, группа осиротела. А кто-то потерял последнюю надежду.