Пленники ночи
Шрифт:
— Не говорите глупостей. У вас не было мотива… Эсмонд подошел к Лейле, сложил у себя за спиной руки и внимательно на нее посмотрел. Он оказался слишком близко. Лейле стало жарко. Воздух словно оказался наэлектризованным. Эсмонд молчал несколько долгих секунд. Как она поняла, намеренно, и это молчание ввергло Лейлу в еще большее смущение.
— А желание? — тихо произнес он наконец.
Звук его голоса и само слово отозвались в ее сердце — более того, Лейле показалось, что они эхом прокатились по комнате, хотя
— Или притворимся, что его не было? Неужели вы, такая наблюдательная женщина, станете разыгрывать неведение, если все было так очевидно?
— Обсуждать это нет смысла. Я прекрасно знаю, что вы не убивали Фрэнсиса.
— Но у меня был мотив. У меня были преступные планы относительно его жены.
— Вы никогда не поступили бы так глупо. — Лейла упорно смотрела на свои руки.
Эсмонд тихо рассмеялся, и она подняла на него глаза.
— Я согласен, что убийство вашего мужа не кажется мне самым умным способом осуществления моих планов.
— Не говоря уже о том, что это стало бы всем известно.
— Вы предпочли бы, чтобы я действовал более скрытно?
— Я предпочитаю обсуждать преступление. Ведь для этого вас наняли… или дали поручение… или как там это называется.
— Хорошо, я займусь поручением, обещаю вам.
— Это все, что я тре… что мне нужно.
— Разумеется, — дружелюбно согласился Эсмонд.
— Что ж. — У Лейлы взмокли ладони. Она сделала вид, будто поправляет складки на юбке. — Полагаю, вам не терпится начать расследование?
— Да. Со спальни. Лейла замерла.
— С места преступления. — От нее не ускользнул чуть насмешливый тон.
— Мне казалось, что следователи обшарили в доме каждый дюйм. — Лейла с трудом сохраняла спокойствие. — Неужели вы надеетесь что-либо найти по прошествии двух недель?
— Я надеюсь, что вы поможете мне что-нибудь найти. Вы жили с Фрэнсисом, тогда как я встречался с ним только в свете. Только вы можете рассказать мне о своем муже, его друзьях, его привычках. К тому же вы художница и ваша наблюдательность делает вас незаменимым помощником в этом деле.
Две недели у Лейлы голова шла кругом от сотен вопросов, предположений, теорий. Она заметила очень многое, но ее наблюдения не привели ни к каким заключениям, которые бы ее удовлетворили. Волей-неволей ей придется сотрудничать с Эсмондом и делиться с ним своими наблюдениями. И не надо показывать ему, насколько ей неприятно сопровождать его в комнату Фрэнсиса. Это расследование убийства. Ничего более.
Эсмонд подошел к двери и остановился в ожидании.
Лейла встала.
— Надеюсь, никто не видел, как вы приехали? — Ее голос слегка дрожал. — Нехорошо, если…
— Я знаю, что такое приличия. Для англичан важнее всего видимость.
Лейле хотелось придушить Эсмонда.
— Как прикажете
Лейла ждала, что граф откроет перед ней дверь, но он лишь улыбался.
— Интересно, какую видимость вы предпочитаете? Ту, что была в зале слушаний, когда я изображал констебля?
— Господи, как вы узнали, что я…
— Тот же вопрос мне хотелось бы задать вам. Даже Квентин меня не узнал, пока я не заговорил с ним… своим голосом.
— Я не знала… я просто… догадалась.
— Почувствовали, — поправил он. — Есть разница.
— Я наблюдательна. Вы только что это сказали.
— Я был ошарашен.
— То же можно сказать обо мне, месье. Как вы узнали?
— Может быть, я умею читать мысли, — пожал он плечами.
— Это не дано никому.
— Тогда что это было, как вы думаете? — Эсмонд говорил почти шепотом.
Лейла вдруг спохватилась, обнаружив, что он подошел к ней слишком близко, хотя она не заметила, чтобы он двигался. Она протянула руку и взялась за ручку двери.
— Мне кажется, меня ведут по пути, по которому я не желаю идти, — пробормотала она и, рванув дверь, вышла из комнаты и направилась к лестнице.
Глава 5
Исмал прекрасно понимал, что мадам изо всех сил старается поверить в то, что его мотивы чисто профессиональные. Ей не пришлось бы так стараться, если бы он вел себя по-иному, что было бы более чем разумно.
Во-первых, было в высшей степени неосмотрительно и даже глупо оказаться в близких отношениях с партнером при расследовании уголовного дела.
Во-вторых, согласно албанскому кодексу чести, он был у Лейлы в долгу за смерть ее отца. Даже если это не его люди убили Бриджбертона, они оставили дом в Венеции незащищенным и тем самым дали возможность кому-то проникнуть туда и совершить убийство. Защитить мадам в ходе нынешнего расследования, а также найти убийцу ее мужа, с тем чтобы свершилось правосудие, было своего рода возмещением ущерба, бездумно нанесенного Исмалом десять лет тому назад. А использовать ее тело, чтобы удовлетворить свою похоть, означало лишь нагромождать поверх непоправимого вреда еще и насилие.
И последнее, однако не менее важное, заключалось в том, что Лейла была опасна. Она постоянно преследовала его в мыслях после того, как од уехал из Парижа. Более того, вопреки здравому смыслу он поехал за ней в Лондон. Он был так ею околдован, что совершил не просто ошибку, а глупейшую ошибку. Хуже всего было то, что она видела его насквозь. Она многого не понимала, тем не менее то, что она вообще что-то осознавала, уже представляло серьезную проблему.
Все равно он хотел ее больше чем когда-либо.