Пленники ночи
Шрифт:
— Думаю, что вы были бы не против такого рода работы. Исмал улыбнулся, но Лейла этого не видела.
— Но теперь это действительно будет работа. Я должен быть объективен, задавать правильные вопросы, все время рассуждать здраво. Видите ли, между посещением борделя в качестве любителя острых ощущений и в качестве следователя большая разница.
— Придется поверить вам на слово. — Лейла не сумела скрыть сарказма. — Хотя Фрэнсис время от времени приводил шлюх домой, нас никогда не представляли друг другу,
— Вы, конечно же, не знали таких женщин, и с моей стороны невежливо было вообще затрагивать эту тему.
— Не будьте смешным. Разве я только что сама не говорила о них?
Шурша юбками, Лейла прошла к другой стороне кровати, дальше от света. Она сделала всего несколько шагов, но свет лампы заколебался. Мадам не отличалась спокойной грацией, Она была буйной, надменной. В ее стройном теле жила страстная натура.
Исмал подавил вздох. Дьявол сотворил ее с целью проверить его и помучить. Быть объективным было совершенно невозможно. Да что там говорить: рассуждать здраво и то было трудно.
Исмал поднял лампу, решив, что больше не надо оставаться в тени.
— Возможно, потом возникнет необходимость поговорить об этих женщинах. Но сейчас расскажите о друзьях, с которыми вы были знакомы. Если вы не слишком устали, помогите мне составить соответствующий список.
— Значит, здесь мы закончили?
— На данный момент — да.
— Я не так уж и много вам рассказала. — Лейла направилась к двери.
— Больше, чем я надеялся услышать. Очень многое неясно, но кое-что есть.
Слова Исмала заставили Лейлу остановиться на пороге.
— Я дала вам ключ к разгадке?
— Да. Вы сказали, что все было прибрано. Что это было не в характере вашего мужа. Кто-то оказал влияние на его поведение, вам не кажется? Либо убийца, либо невинный спутник. Но невинный спутник… а потом кто-то другой, кто дал ему яд? — Исмал покачал головой. — Это кажется мне притянутым за уши. Но в данный момент я должен самым пристальным образом приглядеться к тем, кто мог оказывать влияние на его поведение.
Лейла посмотрела на Исмала с некоторым недоумением.
— И это вы считаете ключом? Вы и вправду терпеливы, если хотите начать с таких пустяков.
— Этого будет достаточно. Вроде ниточки. С чего-то надо начинать.
— Верно. А что потом?
— Не важно. Сегодня мы должны начать со списка возможных подозреваемых. Может быть, пойдем в студию?
— Вы серьезно? Там жуткий беспорядок, к тому же там всегда пахнет скипидаром, красками и…
— Мне там нравятся окна. Они самые большие в доме. Исмал знал, что ее студия не больше, чем эта комната, но там благодаря сквознякам было больше воздуха, который был ему сейчас просто необходим.
Его замечание вызвало у Лейлы лишь удивленный взгляд. Молча она повела гостя
«Что такое он говорил о6 окнах? — думала Лейла, разгребая завал на своем рабочем столе в студии. — Это зацепка, чтобы разгадать его. Граф любит высокие окна?»
Присутствие Эсмонда в студии заставляло Лейлу нервничать. Он передвигался по комнате так же, как это было в гостиной — внимательно рассматривая все, но ничего не трогая. Он изучал полки с книгами, камин, софу и даже потертый ковер у себя под ногами. Словно в каждом предмете заключался какой-то секрет. Очевидно, ее секрет.
— Вон за теми холстами у стены есть еще один табурет, — нервно сказала Лейла. — Можете их просто сдвинуть в сторону.
Краем глаза она смотрела, как Эсмонд один за другим берет холсты и осторожно их переставляет. Он обращался с холстами так, словно это были дорогие китайские вазы.
Лейла уже сидела и держала перед собой на столе сложенный лист писчей бумаги, когда граф наконец-таки подошел с табуретом.
— Как вы хотите: чтобы мы сначала обсудили каждого из них, или чтобы я просто составила список тех, кого смогу вспомнить? Может быть, вы сами будете писать? У меня плохой почерк.
Лейла очистила место на середине стола, чтобы Эсмонд мог сесть напротив и писать, но он поставил табурет справа от нее и перед ним оказалась груда альбомов, кистей, карандашей, кусочков угля и еще каких-то предметов, назначение которых он не знал.
— Нет, придется писать вам. У меня очень плохой почерк. Просто напишите имена и фамилии всех друзей вашего мужа… кого вспомните, а потом мы будем обсуждать.
— Лондонских друзей?
— Всех.
— Это может занять весь вечер.
— Если устанете, можно остановиться.
Еле сдерживаясь, чтобы не чертыхнуться, Лейла обмакнула перо в чернила и, наклонив голову, начала писать. Сначала, когда она думала о близких друзьях, она писала быстро, потом стала задумываться, вспоминая имена и фамилии бесчисленных мужчин и женщин, с которыми встречалась или о которых только слышала от Фрэнсиса.
Поглощенная работой, она не заметила, как пролетело время. Прошло не менее часа, за все это время Эсмонд даже не шелохнулся, он внимательно за ней наблюдал.
Лейла тоже не поднимала головы: видеть графа ей было не нужно, она чувствовала его кожей — на лице, на шее, на руках — исходившее от него тепло. Словно он ласкал ее своим взглядом.
Это ощущение Лейла испытывала уже не первый раз. Даже когда Эсмонд был на большом расстоянии от нее в зале суда, она почувствовала его присутствие по этому взгляду.
В судии стояла гробовая тишина. Лейла слышала собственное дыхание и то, как учащенно бьется ее сердце. Неожиданно рука Лейлы резко остановилась, и перо порвало бумагу, разбрызгивая чернила.