Плерома
Шрифт:
– Но вы не знаете, кто это такой?
– Не знаю.
– Почему же вы решили, что он знает ответы на ваши вопросы?
– Я чувствую это.
Лысый помолчал.
– Знаете, а он, тот за кем вы гнались, ваше имя знает.
– Вот видите.
– Что вот видите?
– Значит, я не зря за ним гнался.
– Вы меня все-таки не убедили.
– В чем?
– Пока ни в чем, я никак не могу придти к определенному выводу относительно вас.
Вадим вздохнул и недовольно пошевелился на стуле.
– Что вы должны решить относительно меня?
– Обманщик вы или сумасшедший,
– Вы с ними по-разному обращаетесь?
– Разумеется.
– А он, ну тот, за кем я гнался, он к кому ближе, к обманщику или…
– Он к обманщику, а вы к сумасшедшему. И те, и другие опасны, только каждый по-своему. Различие в том, что первые еще могут быть полезны каким-нибудь особым образом, вторых просто жалко. Но в любом случае, вы должны приготовиться к очень длительному карантину. Вы ведь, будь вы даже трижды сумасшедшим, не мог ли рассчитывать, что в таком месте, как это, вы сумеете обойтись без больших затрат времени.
– Вы оставляете нас здесь?! – на лице Вадима проступил нешуточный испуг.
Лысый кивнул и даже, кажется, чуть улыбнулся.
– Не звери же мы. Раз уж вы решились на все эти дикие действия, было бы жестоко просто взять и отправить вас обратно.
Вадим усиленно морщил лоб, что-то он начинал понимать, а потом вдруг переставал.
– Маскировочка у вас, прямо скажем, жидкая, и даже не сплошная, странно, что всего лишь с этим вы на что-то рассчитывали, ну ладно уж.
– Что?
Лысый достал из кармана старинную авторучку и что-то черкнул на бумажном квадратике, что лежал перед ним на столе. Потом встал, торжественно одернул полы кителя и протянул бумажный квадратик Вадиму.
– Ладно, оставайтесь!
Облизывая ставшие вдруг горькими губы, Вадим тоже поднялся и тихо сказал:
– Извините, а нельзя ли со мной поступить жестоко?
Лысый не сразу понял, несмотря на явно громадный ум, скрывавшийся в отлично выбритой голове.
– Я имею в виду, нельзя ли меня просто прогнать отсюда. Можно даже с позором. Я потерплю.
– Вы хотите уйти?
Вадим несколько раз энергично кивнул.
– Почему?
– Я не хочу длительного карантина.
– Но вас могут после карантина занести в реальный список.
– Я не хочу в реальный список.
– Но это же шанс дождаться.
– Я не хочу ничего ждать. Здесь. У меня дома дела.
– Какие могут быть дела в сравнении с тем, что вы можете сделать для себя здесь!
Вадим потупился и снова попросил:
– Поступите со мной жестоко.
Лысый помрачнел и насупился.
– Это такая шутка?
– Нет-нет, это не шутка, это… Мне нужно домой!
Рука лысого медленно комкала «вид на жительство». На голове, как на солнце, появились пятна.
– Сказать по правде, с таким мне еще не приходилось сталкиваться. Чтобы человек ради шутки явился сюда. Да вы хоть понимаете, где находитесь?!
– Ни малейшего…
– Вон!!!
Повалив стул, Вадим выкатился из палатки. Он прищурился на один глаз, опасаясь, что ему вслед чем-нибудь запустят. Обошлось Он огляделся. Палаточный лагерь на опушке. В трех местах поднимаются столбы редкого
В этот момент раздался крик в соседней палатке, и из нее выбежал на четвереньках какой-то человек. Когда он поднял голову, оглядываясь, Вадим сразу его узнал. Инвалид, Любин сосед.
– Жора?!
– Так почему ты от меня убегал?
Они полулежали в большой круглой ванне, только головы торчали над поверхностью золотистой жидкости. Это была необходимая процедура после нескольких, проделанных за короткое время, перемещений с разуплотнением. Золотистая жидкость представляла собою биоэнергетический раствор, возвращающий клеточным структурам организма положенный уровень устойчивости. Теоретически существовала возможность того, что после сотого, или больше, разуплотнения, клетки никогда уже больше будут не в состоянии соединиться в виде прежнего организма. Бродили упорные слухи, что в первые годы функционирования системы мгновенных перемещений, было совершено несколько самоубийств с помощью коммуникационных кабин. Вероятнее всего, сказки. Кто бы выпустил в эксплуатацию столь опасную для жизни вещь. В любом случае, теперь существовала | профилактическая система, съездил десяток разков – иди полежи в ванночке.
– Так почему ты от меня убегал?
Десантник поморщился, не открывая глаз.
– Неужели непонятно?
– Ты не хотел, чтобы я догадался, что ты замешан в этой истории?
– Что-то в этом роде.
Вадим тихонько выдохнул, подняв небольшие буруны у губ.
– Но ты так мчался, как будто ты сильно замешан.
Десантник на мгновение опустился под воду с головой.
Потом-медленно появился обратно.
– Такое впечатление, что ты ее ищешь. Я имею в виду Любу, – продолжал Вадим.
Собеседник всего лишь кратко кашлянул в ответ.
– Но ты ведь только сосед. Я понимаю, иногда старые соседи, бывает, что очень даже дружат…
– Знаешь, ты мне очень надоел.
– Я просто хочу найти Любу.
Сердитый смешок.
– Я тоже хочу.
– Зачем? Нет, ты, кажется, не хочешь об этом говорить. Тогда скажи хотя бы, почему ты притащился именно на то место, на то самое место? Я имею в виду мост над родником.
– Что, сам не можешь сообразить, тупой?
– Но все-таки?
Недавний беглец молчал, закрыв глаза, но было понятно, что в разговоре он участвует, и сейчас прозвучат какие-то объяснения.
– До меня добрался твой «джинн», как он ни вилял, я догадался – Любаша исчезла, скажем точнее, удрала от тебя. И тогда я понял, что у меня появился шанс.
– Шанс на что?
Этот вопрос десантник проигнорировал.
– Найти человека сейчас, если он не хочет, чтобы его нашли, или если нет решения властей, что он должен быть найден, очень трудно. Капля в море. Но есть несколько моментов. Долго растолковывать. Через тебя был шанс это сделать. Поэтому я стал за тобой следить. Думал, ты наведешь меня, хотя бы случайно. Понимаешь?