Плесень
Шрифт:
День приближался, и никто в нём не мог причинить вреда двум вампирам. Сгинули охотники вместе с остальными людьми, исчезли без следа крупные звери. Другие упыри попрятались по норам, и только в глубоком подземелье бывшего метро мог бродить кто-то опасный, но по-дневному вялый.
Дэм уже почти заставил себя поверить, что нудные разговоры и бессмысленная драка довели его до состояния беспричинной тревоги, когда над головой послышались шаги.
Кто-то на двух ногах неловко ступал по спекшейся крыше убежища, под его ботинками скрипели мелкие камешки. Дэм испуганно напрягся. Обувь? Ещё большее чудо, чем люди. Никто не мог бродить там,
Дэм попытался подняться, чтобы защитить себя и подругу, но в голове толклись бесполезные мысли, а тело не подчинилось. Он испугался так, как не боялся ещё никогда в жизни, вампирской и человечьей. Рядом спала и ничего не слышала Лилита. Шаги проскрипели и замерли у входа в нору. Дэм остался с ними один на один.
Глава 2–1 Акиве из аскезы
Они всё забыли. То есть вампиры, конечно, помнят события, но их тупые головы не пытались осознать происходящего. Страшная война стёрла с лица планеты цивилизацию людей, оставила руины и пепел, а они бродили среди развалин, в самодовольстве своём не постигая, что жить теперь надо по-другому, потому что в одночасье поменялся мир.
Акиве ушёл в горячие земли одним из первых. Его, так же как собратьев, пьянил невидимый свет радиации. Он купался в нём самозабвенно, так что горло кипело и отказывалось принимать кровь, но однажды остановился и осознал, что расслабляться нельзя. Наслаждение переросло фазу сладкого довольства и стало горьким. Тогда в его бредовом сознании поселилась вот эта мысль: произошла катастрофа, и для начала надо протереть глаза и посмотреть по сторонам. Далее — всё остальное.
К тому времени в лучистом раю скопилось уже много помешанных на новом наркотике. Они бродили вокруг и теряли постепенно суть и разум, словно люди какие-то, а не высшие бессмертные существа. Акиве твёрдо решил, что с ним помешательства не случится. Он пойдёт другой дорогой.
Он устроил себе аскезу. В совсем гиблых местах нашёл место, по случаю обойдённое бомбами, вырыл нору. Земля тут не спеклась, мягко поддавалась ладоням, и лежать на ней оказалось приятно. Она приняла вампира с обычной своей добротой. Сытная радиация долетала сюда маленькими порциями, точнее висела в пространстве как редкая сеть. Этого хватало, чтобы голод притих и не терзал тело. Акиве погрузился в полусон-полуявь, стремясь думать о новом времени.
Оно текло себе мимо. Вампир плыл вместе с ним, перебирая бредовые мысли в изрядно опустевшей голове. Ему казалось, что он летит в пространстве, а сознание светит ему проблесками звёзд. Волшебный полёт от одной искры к другой продолжался вечность, а потом звёзды кончились, одновременно разум вернулся в тело.
Наверху пронеслось немало лет. Земля слежалась и уже не казалась мягкой. Акиве прорыл себе путь наверх и остановился ошеломлённый. За эти годы, а может, и столетия-тысячелетия, взамен сгоревших, выросли диковинные леса, завелись в них новые звери. Планета отряхнулась от пыли ушедших веков и зажила заново, словно и не было на ней людей.
Вампиры уцелели. Честно говоря, где-то там, в глубине надежд, Акиве ждал, что они исчезнут. Неразумные, бестолковые, испорченные — они должны были погибнуть. Кто только снабдил их в недобрый час почти несокрушимым бессмертием? Акиве не верил в бога и потому решил стать им сам.
Он не претендовал на
В один прекрасный день, точнее, в одну прекрасную ночь, Акиве обнаружил, что действительно стал чем-то вроде бога, только не для себя, а для других.
Радиация спала, а кровь остыла, и те вампиры, что окончательно не сошли с ума от непривычной пищи, начали осознавать окружающее. До них дошло, что людей нет и жить дальше придётся в довольно-таки пустом мире. В человечестве было сытно и уютно, как в тёплом гнёздышке, без него странно. Должно быть, им показалось, что этот чудаковатый вампир откроет новую истину.
Акиве приучил себя довольствоваться столь малым, что в глазах окружающих, вполне вероятно, выглядел святым. Вампиры же ничего не забывают и в их памяти сохранились эти человеческие игрушки. Сами они нового придумать не сумели. Так шла эта жизнь.
Ночной ветерок теребил волосы. К телам вампиров грязь, конечно, не пристаёт, но иногда хотелось принять ванну, ощутить горячие объятья воды и нежность мыльной пены. Акиве казалось, что звёздный свет не играет больше на его давно не мытых волосах. Красавчиком он не был и в людях: худенький заморыш, которого били все, кому не лень, но шевелюру имел роскошную. Когда сверстники подросли и поумнели настолько, чтобы не метелить ботаника, а списывать у него контрольные, Акиве позволил волосам отрасти подлиннее. Они так чудесно блестели на солнечном свету — завидовали все девчонки. Мальчики повзрослели чуть позднее.
Вынырнув из воспоминаний детства, Акиве прищурился на ясное небо. Цивилизация вынуждала смотреть вниз, на её ценности, когда она исчезла, вампиры чаще начали поднимать глаза. Там, наверху, светили звёзды. За долгие века ночного существования Акиве успел намозолить глаза об эти искры, прилетевшие от далёких светил. Знал точное положение каждой, следил за тем, как слегка меняется рисунок созвездий, ведал пути неспокойно бродящих планет. Он сразу заметил, что на сумрачном бархате завёлся непорядок. Назойливая пылинка пробиралась среди привычных узоров, а потом погасла, и Акиве сообразил, что она просто вышла из светлых лучей недавно зашедшего солнца. Значит, она отражала чужое сияние, а не полыхала сама, и гуляла близко. Сделать вывод оказалось легко. Недаром он в школе успевал по всем предметам.
Акиве задумался. То, что запускали в околопланетное пространство люди, долго без них не прожило, свалилось с небес на землю, внеся свою долю хаоса в общий беспорядок. Откуда мог в небе появиться этот предмет? Некому их теперь было создавать. Разве что?..
Бывший отличник Акиве помнил, что вселенная велика, и в ней полно других миров. Кто знает, быть может, на одной из планет этих дальних звёзд тамошние носители разума не доразвились до ядерной войны, зато научились летать в космических просторах? Корабль. От одной мысли об этом закружилась голова. Исчезнувшие люди умели выводить аппараты на орбиту, могли замахнуться и на большее, не приди им в очередной раз охота воевать.