Плесень
Шрифт:
Вынув из бедренного отсека брони вибронож, Сергей перерезал ремень, опутавший правую руку ученого, и тот окунулся в мутную жижу с головой. Рейдер подхватил его и стал протискиваться наружу спиной вперед.
Там, где было дно "озера", ноги скользили на грязи и иле.
— Ты видел полковника? Нашел его?
— Да. Миха разорвало пополам.
— О… А… кто-нибудь еще?
— Не знаю, — ответил Сергей. — Я добрался не до всех. Как раз думал застрелиться, а тут услышал ваш стон. Эй! Вы чего?
Генрих содрогался все телом. Сергей испугался, что это конвульсии, однако расслабился, услышав
— Смешно? — осведомился он.
— Еще бы. Слышал бы ты себя! — Ученый загоготал во весь рот. — "Как раз думал застрелиться"!.. А тут я такой!..
Сергей вытащил ученого из машины и все так же, отступая, добрался до края воды, а там, не в силах сдерживаться, повалился на бетон. Он хохотал как безумный, катаясь, молотя кулаками и поднимая грязные брызги. Рядом, опершись на локоть, лежал и тоненько подвывал умник. Сергей точно знал, что никогда в жизни еще не испытывал ничего похожего. Смех и ужас, слезы и хохот, все одновременно. Из носа и глаз текло, и это было не очень хорошо для человека в шлеме, но Сергею было начихать. Что-то черное, смердящее выливалось из него, копившееся годами дерьмо — и рейдер не хотел мешать процессу. До чего же хорошо! Не только смерть, оказывается, несет освобождение. Сергей бы раньше посмеялся над этим утверждением. Да и сейчас тоже — хотя бы потому, что, казалось, остановиться было невозможно.
Рано или поздно, впрочем, реальность берет свое. Сергей ощутил, что задыхается. Проклятый шлем в прямом смысле душил его, словно громадная змея, обвившаяся вокруг шеи.
Сергей встал на четвереньки, тряся головой. Наверняка засорился фильтр. Его бы продуть. Тогда все будет хорошо. Черт!
— Сними!
Голос Генриха был твердым.
Сергей обернулся через плечо.
— Снимай эту дрянь! — Ученый был вполне серьезен, на изуродованном лице ни следа иронии.
— Тут плесень!
Буланов улыбнулся и указал рукой куда-то в сторону.
— Видишь?
Сергей посмотрел. В каких-то трех метрах от них, у кромки воды примостился островок "чернухи", судя по виду свежей, недавно выросшей. Типичный случай размножения мицелии от спор, занесенных откуда-то издали. В лучах солнца плесень казалась глянцевой.
— Я видел ее, она не так уже далеко от машины. Пока ты не появился, я только и делал, что мысленно общался с этой дрянью. Просил прикончить меня. Думал, больше никого не осталось.
Сергей отодвинулся подальше от "чернухи". Привитый с детства рефлекс не так-то легко было побороть.
— Ветер периодически дул в мою сторону, — продолжил Генрих. — Что было бы со мной, если бы "чернухе" вздумалось меня прикончить. Ты помнишь?
— Да… — неуверенно отозвался рейдер. — Смерть от токсинов в течение получаса.
— Верно. Но, как видишь, я здоров. Если не считать, что моя башка служила кому-то грушей для битья, я нормально себя чувствую. Надеюсь, в аптечках найдется обезболивающее. С ним я окончательно воскресну. Поэтому, брат солдат, снимай на хрен этот шлем и забудь о нем.
— Но… Вдруг просто концентрация небольшая?
— Нет. Чтобы убить человека, доза токсина может быть очень маленькой. Так или иначе, я бы уже умер.
— Научное мнение?
— Ну почему
— Не знаю. Я не уверен.
— Эсбэшники всегда считались отважными ребятами. Вспомни об этом.
Сергей сел на бетон, чувствуя болезненную дрожь во всем теле.
— Ладно. Нам все равно умирать, — сказал он.
Буланов удивился.
— Все равно умирать? С чего ты взял?
— Но…
— Я лично пока не собираюсь. — Ученый огляделся. — Ну, в общем, я намерен добраться до этого проклятого Острова. У меня накопились к этим ребятам вопросы. Хочу их задать, глядя им в глаза, а потом уже помру. Таков мой план. А твой?
— Мы не дойдем, — сказал Сергей. — Без вариантов.
— Я дойду. Немножко оклемаюсь, найду исправную аптечку, полечусь, пообедаю — и в путь.
— Вы с ума сошли? Даже если мы дойдем, все равно поздно. Бастион погиб.
Рейдер с удивлением наблюдал, как Буланов поднимается с земли, отчаянно сражаясь со слабостью. Наконец, он утвердился на ногах и стоял некоторое время, растопырив руки в стороны.
— Выжившие есть, я уверен. Но даже если умерли все, я обязан идти. Иначе все было напрасно. Наши люди погибли зря…
— Но…
— Рейдер, у тебя это любимое слово?
— Нет.
— Тогда оставь его. Знаешь, что вселяет в меня надежду? — Генрих сделал несколько неуверенных шагов по направлению к Сергею и остановился, уткнув руки в колени. — С той поры, как мы выехали, никто не заболел… Мы потеряли людей, когда упала машина… и сейчас. Но это воздействия механические. При определенных условиях мы могли бы избегнуть подобных проблем, но что было, то было. Я хочу сказать, что здесь у нас не было вируса. Мы следили. Думаешь, нет? Половина экспедиция — ученые. Половина ученых — врачи и биологи. — Буланов распрямился. — Бастион вышел на поверхность.
— Как вышел?
— Я высказал эту идею председателю ОК. Сначала она не поддержала меня, но, видимо, потом решилась рискнуть. Вероятно… вирус не живет под открытым небом.
— Почему?
— Откуда мне знать? — Огрызнулся ученый. — Я подбросил эту мысль, исходя из чистой интуиции. Провидения. Ладно. Пойду поищу аптечку. Башка болит зверски.
Сергей тоскливо смотрел ему в спину. Буланов ковылял по дороге, словно зомби, и то и дело восклицал при виде мертвых тел и разрушений, причиненных громадным монстром.
Некоторых мертвых он называл по имени, хотя обращался лишь к частям тел. Рейдер решил, что умник несколько тронулся. Потом Буланов остановился перед трупами, которых Сергей положил в ряд. Постоял, рассеянно трогая вздутие на правой стороне своего лица и нос, и продолжил вояж.
На некоторое время он выпал из поля зрения Лужина. Тот старался не думать о нем, сосредоточившись на собственных ощущениях. Ему предстояло сделать, пожалуй, самый отчаянный шаг в своей жизни. Снять шлем. Еще сутки назад это предложение вызвало бы у Сергея однозначную реакцию: он бы решил, что такое мог сказать лишь однозначно чокнутый. Мучения от поражения токсином "чернухи" не меньше, чем от Вируса Витича. Сам Сергей не видел, но не доверять авторитетному мнению у него не было нужды. И ни у кого не было.