Плоть и кровь
Шрифт:
Вереница кадиллаков выехала с летного поля на бетонное шоссе, проложенное от подножия гор. Последним ехалбронированный «лендровер» с установленным в салоне пулеметом.
Бейдр повернулся к отцу.
— Война давным-давно окончилась. Я думал, охрана больше не понадобится.
— Горы по-прежнему кишат бандитами, — объяснил Шамир.
— Бандитами?
— Да. Теми, кто нарушает нашу границу, чтобы грабить, насиловать и убивать. Некоторые считают, что это израильские вооруженные формирования.
— Но у нас нет
— Ты прав. Однако они могут засылать к нам наемников, мы не имеем права ослаблять бдительность.
— Тебя кто-нибудь трогал?
— Меня — нет. Нашей семье везет. Но на других нападают довольно часто. Однако поговорим о более приятных вещах. Ты знаешь, что твоя старшая сестра через два-три месяца ждет ребенка?
Машины начали карабкаться по извилистой горной дороге. Еще немного — и Бейдр различил первые признаки зелени по обеим ее сторонам. Кактусы уступили место карликовой сосне, потом стали попадаться цветы, бугенвиллии и зеленая трава. Отец нажатием кнопки опустил стекло. Свежий аромат сменил прохладный, но спертый воздух внутри машины. Шамир глубоко вздохнул.
— Человек сотворил множество удивительных вещей, но ничто не сравнится с чистым, свежим воздухом.
Бейдр согласно кивнул. Машины быстро взбирались на вершину горы. Дом отца Бейдра был на другой стороне, у моря. Интересно, сильно ли он изменился?
Они увидели его сразу, как только начали спуск. Бейдр разглядел белые крыши далеко внизу. Дом оказался больше, чем сохранила его память. Пожалуй, появились новые постройки. В дальнем конце их владений, возле самого моря, блестел на солнце огромный бассейн. И вот еще кое-что новенькое: весь комплекс был теперь обнесен высокой стеной, на гребне которой, примерно на расстоянии пятидесяти ярдов друг от друга, высились сторожевые будки; каждый часовой был вооружен автоматом.
Сам дом утонул в гуще деревьев. Бейдр повернулся к отцу.
— Неужели повсюду так?
— Некоторые имения охраняются куда более тщательно. К примеру, в летней резиденции принца Феяйда более ста вооруженных охранников.
Бейдр воздержался от комментариев. Что-то в мире не так, если людям приходится безопасности ради заточать себяв подобные тюрьмы.
Автомобиль свернул с шоссе на дорогу, ведущую к их дому. Они миновали зеленые насаждения и подкатили к массивным чугунным воротам. Кто-то нажал на электрическую кнопку, и створки ворот начали медленно разъезжаться в разные стороны. Не успев затормозить, кадиллак въехал во двор. Еще четверть мили — и он остановился перед колоссальным белым зданием.
Слуга ринулся открывать дверцы. Отец вышел первым. Бейдр последовал за ним.
Он смерил взглядом гигантскую мраморную лестницу, ведущую к открытой парадной двери. В проеме показалась женщина—без чадры, но с покрытой головой и в длинном белом одеянии.
— Мама! — крикнул Бейдр и, мигом взбежав по лестнице, заключил
Набиля снизу вверх смотрела на него полными слез глазами.
— Прости, сынок, — прошептала она. — Я не могла больше ждать и поспешила навстречу.
Поскольку это была не официальная встреча и присутствовали только свои, ужинали все вместе. В противном случае к столу были бы допущены одни мужчины, а женщины принимали пищу в другом месте или вообще обошлись бы без ужина.
Бейдр посмотрел на сестер. Фатима, тремя годами старше него, круглолицая и с огромным животом, сияя, восседала рядом с мужем. Все ее лицо и фигура излучали гордость.
— Это обязательно будет мальчик, — возвестила она. — В роду Салаха всегда появлялись на свет одни мальчики.
Все говорят, что я выгляжу точно как его мать, когда носила его.
Отец рассмеялся.
— Бабьи сказки. Здесь нет ничего от науки, но, коль скоро не существует более точных методов, придется удовольствоваться этим.
— Я подарю вам первого внука, — хвастливо заявила Фатима, искоса поглядывая на свою сестру Навалу, чей первенец оказался девочкой.
Та промолчала. Хранил молчание и ее муж Омар, врач, работавший в больнице своего тестя.
— Мальчик ли, девочка ли, — сказал Бейдр, — на все воля Аллаха.
С этим было трудно не согласиться. Шамир поднялся из-за стола.
— На Западе существует такой обычай: мужчины удаляются покурить. Я нахожу его весьма уместным.
Бейдр и оба его шурина прошли вслед за ним в кабинет. Слуга закрыл за ними дверь. Шамир раскрыл коробку с сигарами, взял одну и с наслаждением вдохнул ее запах.
— Это кубинские. Мне прислали из Лондона.
Он протянул коробку остальным мужчинам. Салах и Омар взяли по сигаре. Бейдр отказался и достал пачку сигарет.
— Предпочитаю держаться своего курева.
Шамир улыбнулся.
— Ты чаще употребляешь американские обороты, чем арабские.
— Американцам так не кажется, — возразил Бейдр.
— Что ты о них думаешь? — полюбопытствовал Шамир.
— В каком смысле?
— Там чуть ли не одни евреи, — вступил в разговор Салах.
Бейдр повернулся к нему.
— Это не так. Процент евреев ничтожен относительно всего населения.
— Но я бывал в Нью-Йорке, — упорствовал Салах. — Он кишмя кишит сионистами. Они контролируют буквально все: правительство, банки…
Бейдр смерил шурина взглядом. Салах был плотным, педантичным молодым человеком, чей отец разбогател, занимаясьростовщичеством, и теперь владел одним из крупнейшихбанков Бейрута.
— Ты имел дело с сионистсткими банками?
На лице Салаха отразился ужас.
— Разумеется, нет. Наши партнеры — «Бэнк оф Америка», «Ферст Нэшнл» и «Чейз».
— Ты уверен, что они не связаны с сионистами? — боковым зрением Бейдр поймал усмешку отца, догадавшегося, куда он клонит.