Плоть и кровь

Роббинс Гарольд

— Рад вас видеть, Бейдр.

— Я тоже рад, старина.

Они обменялись рукопожатиями. Бейдр обошел низенький журнальный столик и опустился на банкетку.

— Как подвигается сценарий?

— Как раз об этом я и хотел с вами поговорить. Сначала это показалось мне пустяковым делом, но… Понимаете, в моих прежних фильмах — о Моисее и Иисусе — много действия. Все время что-нибудь происходит, какие-либо чудеса, имеющие яркое зрительное воплощение. Исход израильтян из Египта, воскресение

Христово… В данном же случае ничего подобного нет. Пророк не совершает чудес, он самый обыкновенный человек.

Бейдру захотелось смеяться.

— Вы правы: самый обыкновенный человек. Как все мы. Вы разочарованы?

— С точки зрения кинематографических эффектов—да.

— Тем драматичнее должно выглядеть само пророчество. И тем убедительнее то, что простой человек, как любой из нас, даровал ближним Откровение Аллаха. А что вы скажете о преследовании Мухаммеда язычниками — арабами? О поношениях со стороны евреев и христиан? Об изгнании и бегстве из Медины? А вся его борьба за возвращение в Мекку? Наверняка, во всем этом хватит зрелищности на несколько фильмов.

— Возможно, для мусульман так оно и есть, но я сильно сомневаюсь, что западному миру понравится, если все они будут представлены как мерзавцы, мазанные одним миром. А вы ведь, кажется, хотели, чтобы фильм шел повсюду?

— Да.

— В том-то и дело, — Винсент вновь осушил стакан. — Необходимо договориться, прежде чем начинать сценарий.

Бейдр молчал. Истина, заложенная в Коране, была самоочевидна — откуда же, в таком случае, все эти вопросы? Верующие не станут их даже слушать. Они обрели свет, раз и навсегда открыв умы и сердца Писаниям Пророка.

Он раздумчиво посмотрел на продюсера.

— Если не ошибаюсь, ваша версия Христа свелась к распятию его римлянами, а не евреями. Правильно?

Винсент утвердительно кивнул.

— Разве, это соответствует истине? Разве в действительности не иудеи распяли его на кресте?

— На этот счет существуют разные мнения, — ответил Винсент. — Поскольку Христос сам был евреем, преданным одним из его собственных апостолов, также евреем по имени Иуда, и поскольку он был гоним раввинами ортодоксальной церкви, которые почувствовали в нем угрозу своему авторитету и могуществу, многие верят, будто евреи подбили римлян распять его.

— Так что в вашем фильме римляне оказались козлами отпущения, верно?

— Да.

— Вот вам и ответ, — сказал Бейдр. — Положим в основу фильма конфликт Пророка с курайшитами, приведший кего бегству из Медины. В сущности, Магомет вел борьбу не против иудеев, которые к тому времени уже признали принцип Единого Бога, а с тремя крупными арабскими племенами, поклонявшимися многим богам. Они, а не иудеи, изгнали Его из Мекки.

Винсент

внимательно посмотрел на него.

— Помнится, я читал что-то подобное, но по-настоящему не думал — в такой плоскости. Считал, что арабы всегда были с ним заодно.

— Не сразу, — возразил Бейдр. — Курайшитские племена состояли из арабов-язычников, которые чтили множество богов. И это, в первую очередь, к ним, а не к иудеям с христианами, была обращена проповедь Магометом Слова Божьего. Они же и были названы им «неверными».

— Ну что ж, попробую взглянуть с этой точки зрения, — Винсент вновь наполнил стакан. — Вы уверены, что не захотите выступить соавтором сценария?

Бейдр засмеялся.

— Я бизнесмен, а не писатель. Предоставляю это вам.

— Но вы владеете материалом лучше, чем кто бы то ни было.

Перечитайте Коран. Может быть, вам откроется тоже, что мне, — Бейдр поднялся на ноги. — Сегодня вечером прилетает Юсеф, соберемся все вместе в конце недели. А сейчас прошу меня извинить, мне пора в аэропорт встречать жену.

Они пожали друг другу руки, и Винсент ушел. Бейдр повернулся к секретарю.

— Что вы обо всем этом думаете?

— Если честно, то я бы посоветовал вам заплатить ему и поставить на этой затее крест. Единственное, что сейчас можно с уверенностью гарантировать, это убытки.

— Коран учит, что есть много способов обрести благо. Человек не должен заботиться об одной выгоде.

— Надеюсь, что вы правы. И все-таки я бы крепко подумал, прежде чем браться за эту картину.

— Странный вы молодой человек! Когда-нибудь думаете о чем-нибудь, кроме долларов и центов?

Кэрридж выдержал взгляд шефа.

— Только не на работе. Подозреваю, что вы наняли меня не за мои личные достоинства?

— Пожалуй. И все-таки есть вещи поважнее денег.

— Не мне судить, — сказал Дик, пожимая плечами, — особенно если это ваши деньги. — Он принялся заталкивать в кейс какие-то бумаги. — Я вижу свою задачу в том, чтобы предупредить вас о возможном риске. Остальное ваше дело.

— А постановка фильма, по-вашему, сопряжена с риском?

— Да—и немалым.

— Ну что ж, — сказал Бейдр, выдержав паузу, — буду иметь в виду. Вернемся к этому вопросу, когда будет закончен сценарий.

— Хорошо, сэр.

Бейдр подошел к двери спальни и вдруг обернулся.

— Спасибо, Дик. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто я не ценю то, что вы для меня делаете.

Кэрридж покраснел. Обычно Бейдр был скуп на похвалу.

— Не стоит благодарности, сэр.

Бейдр улыбнулся.

— Я быстренько приму душ, и через несколько минут можно будет ехать. Пускай машину пригонят к самому бунгало.