Плоть и кровь
Шрифт:
Лейла бесшумно перекатилась на живот и, слегка выставив винтовку, приподнялась и осторожно выглянула из окопа. В тот же миг чья-то тяжелая лапа опустилась ей на голову, надвигая на уши стальную каску. Сквозь пронзительную боль она услышала резкий голос наемника:
— Ты, идиотка! Говорили тебе не высовываться! Я бы уделал тебя на расстоянии ста ярдов.
Он, тяжело дыша, подполз ближе — коренастый, плотный мужчина, задыхающийся от злости и нетерпения.
— Что там наверху?
—
— Ты на передовой!
— Каким же это образом я выгляну из окопа, не поднимая головы?
Сириец молчал. Потом достал пачку сигарет и протянул Лейле. Она закурила две — себе и ему.
— Нам, кажется, запрещено курить?
— Мать их! — выругался он. — Осточертело играть в эти идиотские игры!
— Когда подойдет взвод?
— Не раньше, чем стемнеет. В конечном счете решили, что так безопаснее.
— Тогда зачем ты явился?
Хамид невесело посмотрел на нее.
— Кто-то же должен был сказать тебе об изменениях в плане.
Лейла ответила пристальным взглядом. Он мог выслать Кого-нибудь другого. Но, в общем, она догадывалась, почему он пришел сам. На данный момент она единственная с кем он еще не спал.
В сущности, ей было наплевать. Она вполне могла пойти навстречу, если бы так сложились обстоятельства. Или если бы сама захотела. Здесь, в лагере, все упрощалось. Исчезли традиционные мусульманские табу. Женщинам даже вменялось в обязанность утешать солдат — во имя борьбы за свободу. В новом, свободном обществе никто не посмеет упрекнуть их, показать на них пальцем. Таким образом женщины помогали выиграть войну.
Сириец вытащил из-за пояса фляжку и, открутив пробку, запрокинул голову и вылил себе в глотку немного воды. Затем протянул фляжку Лейле. Девушка капнула себе на пальцы и слегка смочила лицо.
— Ну и печет! — вздохнул он.
Лейла кивнула и отдала назад фляжку.
— Хорошо тебе, а я здесь уже битых два часа.
Она вновь перекатилась на спину и сдвинула пониже козырек каски, чтобы уберечь глаза от солнца. Надо бы устроиться поудобнее, подумалось ей. Внезапно она поймала его взгляд сквозь прищуренные ресницы и отдала себе отчет в мокрых пятнах под мышками, на груди и между ногами. Как будто она нарочно пометила самые интимные места.
— Попробую уснуть, — произнесла Лейла. — Эта духота совсем вывела меня из строя.
Сириец не ответил. Девушка подняла глаза к небу. Оно было того особенного оттенка, какой характерен для конца августа. Странно. До сих пор конец лета ассоциировался с концом школьных каникул. В памяти Лейлы встал день, похожий на этот, под таким же синим небом, когда мама сказала, что отец дает ей развод—из-за американской шлюхи. И из-за того,
Лейла со старшей сестрой играли на пляже, когда появилась страшно взволнованная экономка.
— Сейчас же бегите домой. Ваш отец уезжает и хочет проститься с вами.
— Хорошо, — ответили девочки. — Сейчас только снимем мокрые купальники.
— Некогда! — отрезала Фарида. — Ваш отец очень торопится.
И она поковыляла к дому. Сестры вприпрыжку последовали за ней.
— Я думала, папа еще задержится, — протянула Амалия. — Почему он вдруг уезжает?
— Не знаю. Я всего лишь служанка. Не мое дело задавать вопросы.
Сестры переглянулись. Обычно Фарида была в курсе всего на свете. Если она говорит, что не знает, значит, сочла залучшее молчать.
Она остановилась у бокового входа.
— Отряхните с ног песок. Ваш отец ждет в гостиной.
Девочки быстро отряхнули ноги и ринулись через весь дом в гостиную. Отец стоял у двери. Джабир уже отнес его вещи в машину.
Бейдр встретил дочерей улыбкой, но его синие глаза потемнели от грусти. Он опустился на одно колено, чтобы обнять их.
— Хорошо, что успели. Иначе мне пришлось бы уехать, не попрощавшись с вами.
— Куда ты едешь, папа? — спросила Лейла.
— Обратно в Америку, по очень важному делу.
— Мы думали, ты еще побудешь, — сказала старшая дочь.
— Не могу.
— Но ты обещал покатать нас на водных лыжах, — пробормотала Лейла.
— Мне очень жаль, — он словно поперхнулся, и его глаза увлажнились. — Будьте хорошими девочками и слушайтесь маму.
Сестры почуяли неладное, но не могли понять, в чем дело.
— А когда ты вернешься, покатаешь нас на водных лыжах?
Вместо ответа Бейдр крепко прижал девочек к себе. И вдруг резко отстранил и поднялся на ноги. Лейла взглянула на него и поразилась: какой же он красивый! Ни У кого не было такого красивого отца!
В проходе за его спиной вырос Джабир.
— Пора, хозяин. Можем опоздать на самолет.
Бейдр нагнулся и поцеловал дочерей — сначала Амалию, потом Лейлу.
— Надеюсь, я могу положиться на вас, что вы будете заботиться о маме и слушаться ее?
Они молча кивнули. Бейдр двинулся к двери, девочки за ним. Он уже почти спустился по лестнице, когда Лейла окликнула его:
— Ты надолго, папа?
Казалось, Бейдр несколько секунд колебался, но потом быстро двинулся к машине. За ним захлопнулась дверца. Девочки проводили его взглядами и вернулись в дом. Фарида уже ждала их.
— Мама у себя? — спросила Амалия.
— Да. Но она отдыхает. Ей стало плохо, и она не хочет, чтобы ее беспокоили.