Плоть и кровь
Шрифт:
— Девчонок маловато, — сказал Ребус, стараясь выиграть время.
Питер Кейв оглянулся:
— Сейчас действительно маловато. Обычно их больше, но вечером в хорошую погоду…
Вечер и правда стоял хороший. Когда он уезжал из дома, Пейшенс пила холодное розовое вино в саду. Оставлял он ее неохотно. Кейв произвел на него хорошее впечатление. У него было свежее лицо и ясные глаза, и казался он парнем рассудительным. Волосы длинноватые, но вполне чистые, опрятные, лицо прямое
— Прошу прощения, — сказал Кейв. — Меня зовут Питер Кейв, я заведую молодежным клубом.
Он протянул руку, браслеты соскользнули вниз по запястью. Ребус пожал ему руку и улыбнулся. Кейву хотелось знать, с кем он разговаривает, — вполне резонное желание.
— Инспектор уголовной полиции Ребус.
Кейв кивнул:
— Дейви говорил, что приезжал какой-то полицейский. Я решил, что это кто-то из Отдела по охране общественного порядка. Что случилось, инспектор?
— Ничего не случилось, мистер Кейв.
Вокруг них образовался кружок любопытствующих. Ребуса это не беспокоило. Пока.
— Называйте меня Питер.
— Мистер Кейв, — сказал Ребус, облизнув губы, — как тут у вас идут дела?
— Вы что имеете в виду?
— Простой вопрос, сэр. Почему-то преступность в Пилмьюире не пошла на убыль, с тех пор как вы здесь открылись.
Кейв ощетинился:
— Драки между бандами прекратились.
С этим Ребус согласился.
— Но вот кражи, взломы, нападения… на детской площадке валяются шприцы и аэрозольные баллончики…
— Будет вам сейчас аэрозольный баллончик!
Ребус обернулся посмотреть, кто вошел: парень с голой грудью, в джинсовой куртке.
— Привет, Дейви, — сказал Ребус.
Кольцо разомкнулось ровно настолько, чтобы пропустить Дейви. Парень предупреждающе выставил вперед указательный палец.
— Я же сказал: вам не пойдет на пользу, если вы узнаете мое имя.
— Ничего не могу поделать, Дейви, если люди мне рассказывают.
— Дейви Саутар, — добавил Бернс; он стоял в дверях, сложив руки на груди, и вид у него был очень довольный. Это был только вид, конечно, — поведение, продиктованное обстоятельствами.
— Дейви Саутар, — эхом отозвался Ребус.
Саутар стоял, сжав кулаки. Питер Кейв попытался вмешаться:
— Прошу вас, инспектор, скажите, если есть какая-то проблема.
— Это вы мне скажите, мистер Кейв. — Ребус огляделся. — Откровенно говоря, нас немного беспокоит этот притон.
Щеки Кейва залил румянец.
— Это молодежный центр.
Ребус теперь изучал потолок. Никто больше не играл в баскетбол. Музыку выключили.
— Как скажете, сэр.
— Послушайте, вы врываетесь сюда…
— Не помню, чтобы я ворвался,
Кейв уставился на Ребуса, потом на Саутара. Он задумчиво кивнул, с его лица ушло выражение злости. И Саутар наконец разжал кулаки. Да, это было нелегко. Бернс как почувствовал — вовремя появился.
— Ну что ж, — сказал Ребус, — идемте, мистер Кейв. Давайте прогуляемся вдвоем.
Они прошли по спортивной площадке, а Бернс свернул к машине и переехал на то место, откуда мог видеть их обоих. Несколько подростков наблюдали за ними из-за здания клуба, кто-то забрался на крышу, но ближе подходить они не осмеливались.
— Инспектор, я действительно не понимаю.
— Вы думаете, сэр, что делаете здесь хорошее дело?
Кейв подумал несколько мгновений, прежде чем ответить.
— Да, думаю.
— Вы думаете, что эксперимент удался?
— Пока не в полной мере, но, думаю, да, удался.
Он держал руки за спиной, шел, чуть наклонив вперед голову, и вид имел такой, будто ему нечего было опасаться в этом мире.
— И никаких сожалений?
— Никаких.
— Забавно…
— Что?
— Ваша церковь, кажется, не очень в этом уверена.
Кейв замер на месте.
— Так вот о чем речь? Вы из прихода Коннора, да? Он прислал вас сюда, чтобы… Как это говорят? Чтобы нагнать на меня страху?
— Ничего подобного.
— Он параноик. Он сам просил меня поработать здесь. А теперь вдруг решил, что я должен отсюда уйти. Должен. Он привык добиваться своего. Но я не собираюсь уходить. Мне здесь нравится. Он этого боится? Ну, вряд ли ему удастся что-то с этим сделать, как вы думаете? И, насколько я понимаю, вам, инспектор, тоже ничего с этим не сделать, если только кто-нибудь из членов клуба не нарушит закон.
Лицо Кейва покраснело, руки он вытащил из-за спины, чтобы помогать себе жестикуляцией.
— Эти ребята каждый день нарушают закон.
— Нет, вы мне…
— Нет уж, помолчите минуту. Ну хорошо, вы тут соединили католиков и протестантов, а вы спросили себя, почему они вдруг стали такие сговорчивые? Если они не разделены, значит объединены. Но объединены они по какой-то причине. Они такие же, какими были всегда, только сильнее. Вы должны это видеть.
— Ничего такого я не вижу. Люди могут меняться, инспектор.
Ребус всю свою профессиональную жизнь слышал эти слова. Он вздохнул и пнул носком в землю.