Плоть и кровь
Шрифт:
— В Глазго нашли мать Билли Каннингема.
— Хорошо. Она приедет сюда?
Лодердейл рассеянно кивнул:
— Она прибудет для формального опознания.
— А отца нет?
— Мать давным-давно рассталась с отцом. Билли тогда был еще младенцем. Но она назвала нам имя отца. — Он передал факсовое сообщение Ребусу. — Его зовут Моррис Кафферти.
— Что? — Чувство голода мигом оставило Ребуса.
— Моррис Джеральд Кафферти.
Ребус прочел сообщение.
— Скажите, что это не так. Просто ребята в Глазго шутят.
Но Лодердейл покачал головой.
Большой Джер Кафферти сидел в тюрьме.
— Вы думаете, что кто-то таким образом отправил ему послание? — спросил он.
Лодердейл пожал плечами:
— Это определенно несколько меняет дело. По словам миссис Каннингем, Кафферти все то время, пока мальчик рос, не выпускал Билли из виду, старался, чтобы он ни в чем не нуждался. Она до сих пор время от времени получает деньги.
— Но Билли знал, кто его отец?
— По словам миссис Каннингем, нет.
— Значит, знал кто-то другой?
Лодердейл снова пожал плечами:
— Я вот думаю, кто сообщит Кафферти?
— Лучше сделать это по телефону. Я бы не хотел в это время находиться с ним рядом.
— Хорошо, что мой выходной костюм висит здесь в моем шкафчике, — сказал Лодердейл. — Придется созывать еще одну пресс-конференцию.
— Лучше сначала сообщить старшему суперинтенданту.
Глаза Лодердейла прояснились.
— Безусловно.
Он поднял трубку телефона Ребуса, чтобы позвонить.
— Кстати, чего он хотел от тебя?
— Да ничего особенного, — сказал Ребус.
Он и в самом деле теперь так думал.
— Но может быть, это должно заставить нас по-другому взглянуть на дело, — сказал он Килпатрику, когда они ехали в машине.
Они сидели сзади, водитель вез их на Феттс длинным маршрутом. Он держался главных дорог, а не переулков, объездов и бессветофорных улиц, которыми пользовался Ребус.
— Может быть, — сказал Килпатрик. — Посмотрим.
Ребус перед этим рассказал Килпатрику все, что знал о Большом Джере Кафферти.
— Я что хочу сказать. Если это бандитские разборки, то вооруженные формирования здесь ни при чем, верно? Значит, я вам буду бесполезен.
Килпатрик улыбнулся ему:
— В чем дело, Джон? Большинство известных мне полицейских готовы были бы отдать руку, которой они берут стакан с пивом, чтобы попасть в ОБОП.
— Да, сэр.
— Но вы не из их числа?
— Мне дорога рука, которой я беру стакан. Она мне и для других дел может понадобиться. — Ребус посмотрел в окно. — Дело в том, что я уже бывал в роли прикомандированного, и мне это не очень понравилось.
— Вы имеете в виду Лондон? Старший суперинтендант все мне об этом рассказал.
— Сомневаюсь, что все, сэр, — тихо проговорил Ребус.
Они свернули с Куинсферри-роуд и были теперь в минуте ходьбы от дома Пейшенс.
— Уж окажите мне такую услугу, — холодно сказал Килпатрик. — В конечном счете получается, что вы эксперт и по Кафферти. С моей стороны было бы глупо не воспользоваться помощью такого человека, как вы.
— Да, сэр.
На этом тему и закрыли — машина свернула на Феттс, где размещалось управление
Эдинбургское отделение шотландского ОБОПа управлялось из тесного кабинета на пятом этаже, который ОБОП делил с криминалистическим отделом. Этажом выше размещались криминалистические лаборатории и полицейская фотолаборатория. Два этажа интенсивно взаимодействовали.
Штаб-квартира ОБОПа находилась в Глазго на Стюарт-стрит, с отделениями в городах Стонхейвене и Данфермлине. Последнее представляло собой службу технического обеспечения. Всего в штате было восемьдесят два полицейских и около дюжины гражданских.
— У нас есть собственная служба наблюдения и борьбы с оборотом наркотиков, — сказал Килпатрик. — Мы набираем людей из всех восьми шотландских служб.
Ведя Ребуса по зданию, Килпатрик продолжал исполнять роль гида. Услышав его голос, несколько человек — далеко не все — на секунду оторвались от работы. Двое из поднявших головы — лысый сотрудник и его веснушчатый сосед — смотрели вовсе не благожелательными взглядами, всего лишь любопытствующими.
Ребус и Килпатрик приближались к очень крупному человеку, который стоял перед картой на стене — картой Британских островов и северной оконечности Европы, простирающейся до самой России. Некоторые морские пути были обозначены длинными узкими полосками какого-то красного материала — такими штуками обычно пользуются портные. Вот только здоровяк никак не был похож на того, кто станет вырезать полоски из папиросной бумаги и наклеивать их на карту. Портовые города на карте были обведены черными кружочками. Один из маршрутов заканчивался на восточном побережье Шотландии. Человек не обернулся, когда они подошли.
— Инспектор Джон Ребус, — сказал Килпатрик, — это инспектор Кен Смайли. Он никогда не улыбается, так что не пытайтесь с ним шутить по поводу его фамилии. [31] Говорит он немного, но все время думает. И он родом из Файфа, так что вы с ним поосторожнее. Вы же знаете, что говорят о файфцах.
— Я сам из Файфа, — сказал Ребус.
Смайли повернулся и ухватил Ребуса за руку. Роста в нем было шесть футов и три-четыре дюйма, и этот рост вполне уравновешивался его сложением. Ребус готов был держать пари: парень качается каждый день. Он был на несколько лет моложе Ребуса, коротко стриг свои густые светлые волосы и носил небольшие темные усы. Его можно было принять за рабочего с фермы или даже за фермера. Живи он в области Шотландские границы, наверняка играл бы в регби.
31
Фамилия Smylie созвучна с английским smile — «улыбка».