Плоть и кровь
Шрифт:
— Я был в Белфасте, Ботуэлл. Я провел некоторое время на севере. Меньше всего там нужны такие ковбои, как ты. Так что кончай юлить и говори, где он!
Ботуэлл высвободился из хватки Ребуса. При этом лацкан его пиджака наполовину оторвался. Лицо у него посинело, глаза горели. Он встал, уперев костяшки пальцев в стол, и подался вперед, приблизив лицо к Ребусу.
— Никто не смеет трогать меня, — проговорил он. — Это мой девиз.
— Ух ты, — сказал Ребус. — Наверно, знаешь, как это будет по-латыни. Ну что, получил кайф той
— Вы с ума сошли.
— Мы же из полиции, — лениво сказал Абернети. — Нам платят за то, чтобы мы были сумасшедшими, а у вас-то какая причина сходить с ума?
Ботуэлл посмотрел на одного, потом на другого и медленно опустился на свой стул.
— Я не знаю никого по имени Дейви Саутар. Я не знаю ничего ни про бомбы, ни про «Щит и меч».
— Я не говорил «Щит и меч», — сказал Ребус. — Я сказал «Щит».
Ботуэлл промолчал.
— Но раз уж вы сами об этом сказали, я припоминаю, что ваш отец, священник, состоял в «Щите и мече» со дня основания. Его имя есть в документах. Это было раскольническое ответвление Шотландской национальной партии. Я думаю, вы и про нее ничего не знаете?
— Ничего.
— Да? Забавно. Вы ведь состояли в молодежном отделении.
— Состоял?
— Это ваш отец привил вам интерес к Ольстеру?
Ботуэлл медленно покачал головой:
— Вы никогда не останавливаетесь на полпути, я вижу?
— Никогда, — подтвердил Ребус.
Дверь открылась. Появились двое вышибал, обычно дежуривших у входной двери. Они стали, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Они определенно закончили школу этикета для вышибал. И Ботуэлл определенно нажал кнопку под столешницей и вызвал их.
— Проводите этих ублюдков за дверь, — приказал он.
— Никто меня никогда не провожает, — сказал Абернети, — разве что она носит мини-юбку и я ей заплатил.
Он встал и повернулся к вышибалам. Один из них попытался взять его за руку. Абернети схватил его запястье и резко вывернул. Охранник упал на колени. Для второго вышибалы места практически не осталось, и тот нерешительно поглядывал на происходящее. Ребус рывком втащил его в комнату и швырнул на стол. Ботуэлл оказался придавленным под ним. Абернети отпустил другого вышибалу и вслед за Ребусом вышел на улицу пружинистым шагом, глубоко дыша теплым летним воздухом Эдинбурга.
— Я получил большое удовольствие.
— И я тоже. Но как по вашему, сработало?
— Будем надеяться. Мы вынуждаем их действовать определенным образом. У меня такое чувство, что они сейчас пустятся во все тяжкие.
В этом и состоял их план. Но у каждого плана есть резервный вариант. Их резервным вариантом был Большой Джер Кафферти.
— Ну что, сейчас не поздно съесть карри? — спросил Абернети.
— Вы не в какой-нибудь глуши. Да и не поздно еще.
Но ведя Абернети к хорошему индийскому ресторану, он думал об ответственности и рисках… И еще он побаивался завтрашнего финала.
28
Рассвет
В промышленной зоне тоже было тихо. Охранник на воротах пропустил его, Килпатрик подъехал к складу и припарковался рядом с машиной Ребуса. Машина была пуста, но дверь склада осталась открытой. Килпатрик вошел внутрь.
— Доброе утро, сэр.
Ребус стоял перед грузовиком.
— Доброе утро, Джон. Что за шутки в стиле плаща и кинжала?
— Прошу прощения, сэр. Надеюсь, я смогу все объяснить.
— Я тоже надеюсь. Если я не позавтракаю утром, то пребываю не в лучшем настроении.
— Просто я должен сказать вам кое-что, а здесь для этого место как раз подходящее — тихое.
— Ну так в чем дело?
Ребус начал обходить грузовик — Килпатрик за ним. Когда они оказались у заднего борта автомобиля, Ребус повернул рычаг и распахнул дверцу. Внутри на ящиках сидел Абернети.
— Вы меня не предупредили, что у нас гости, — сказал Килпатрик.
— Давайте я помогу вам залезть.
Килпатрик посмотрел на Ребуса:
— Я не пенсионер.
Он забрался внутрь, Ребус за ним.
— Здравствуйте еще раз, сэр, — сказал Абернети, протягивая Килпатрику руку. Но Килпатрик сложил руки на груди:
— В чем дело, Абернети?
Но Абернети только пожал плечами и кивнул в сторону Ребуса.
— Заметили что-нибудь, сэр? — спросил Ребус. — Я имею в виду груз.
На лице Килпатрика появилось задумчивое выражение, он оглянулся.
— Нет, — сказал он наконец. Потом добавил: — Игры и шарады никогда меня не привлекали.
— Никаких игр, сэр. Скажите мне, что произойдет со всеми этими игрушками, если мы не собираемся использовать их для операции внедрения?
— Они будут уничтожены.
— Я так и думал. И все будет задокументировано?
— Конечно.
— Но поскольку оружие было у нас на хранении, бумаги будут выданы эдинбургской полицией?
— Вероятно. Я не понимаю…
— Сейчас поймете, сэр. Когда оружие попало сюда, при нем были сопроводительные документы, в которых было расписано, что именно поступило и в каком количестве. Но мы заменяем эти документы нашими собственными, так? И если первый комплект документов пропадает, то всегда остается наш. — Ребус похлопал по одному из ящиков. — Теперь здесь меньше, чем было при поступлении.
— Что?
Ребус поднял крышку.
— Когда вы привозили меня сюда со Смайли в прошлый раз, тут было больше АК-сорок семь, чем теперь.