Плоть и кровь
Шрифт:
Он налил себе выпить, но потом передумал. Вместо этого позвонил Пейшенс и сказал, что через день или два она может возвращаться. Но она рвалась вернуться на следующее утро, и тогда он объяснил ей, почему этого делать нельзя. Несколько мгновений она молчала.
— Будь осторожен, Джон.
— Ну, я ведь пока жив, верно?
— Пусть так будет и дальше.
Он повесил трубку, когда услышал звонок в дверь. Охота на Дейви Саутара была в полном разгаре под командованием старшего инспектора Лодердейла из отделения на Сент-Леонардс. При необходимости обещали выдать оружие. Хотя никто не знал,
— Я доверюсь своему ангелу-хранителю, — ответил он.
Снова раздался звук дверного звонка. Идя по длинному коридору к двери, он чувствовал себя раздетым. Дверь была деревянная, толщиной в полтора дюйма, но для большинства видов оружия это не препятствие. Пуля, пробив дверь, еще сохранит достаточную скорость, чтобы поразить плоть. Он прислушался, потом приложился к глазку. Выпустил из груди воздух и отпер дверь.
— Вы должны мне кое-что рассказать, — сказал он, распахивая дверь.
Абернети, как фокусник, достал из-за спины бутылку виски.
— Вот, принес антисептик для ваших ран.
— Только для внутреннего использования, — потребовал Ребус.
— Мне это стоило столько денег, что лучше вам не отказываться. И все же хороший глоток скотча стоит всего китайского чая.
— Мы здесь называем это виски. — Ребус закрыл дверь и провел Абернети по коридору в гостиную. На Абернети квартира произвела впечатление.
— Это сколько же нужно было получить взяток, чтобы купить такую квартирку?
— Я живу с докторшей. Это ее квартира.
— Не зря моя мама всегда хотела, чтобы я стал доктором. Уважаемая работа — так она говорила. Стаканы у вас найдутся?
Ребус принес из кухни два больших стакана.
27
Фрэнки Ботуэлл не мог позволить себе закрыть «Быстрый шланг». До конца фестиваля и «Фринджа» оставались считаные дни. Вскоре туристы начнут покидать Эдинбург. Но в последние две недели у него отбоя от посетителей не было. Помогала реклама и слухи, как и трехдневные гастроли американского певца в стиле кантри. Клуб никогда прежде таких денег не зарабатывал, но всему приходит конец. «Быстрый шланг» в своем роде был неподражаем, как и сам Фрэнки. Он заслуживал процветания. Он не мог не процветать. У Фрэнки Ботуэлла были обязательства. Финансовые обязательства. Их нельзя было нарушить, от них нельзя было отказаться, сославшись на низкие доходы. Каждая неделя должна была приносить прибыль.
Поэтому Фрэнки не обрадовался, увидев, как в бар входит Ребус и еще один полицейский. Это было видно по глазам Фрэнки и улыбке, холодной, как дайкири в «Быстром шланге».
— Чем могу вам помочь, инспектор?
— Мистер Ботуэлл, это инспектор Абернети. Мы хотели бы переговорить с вами.
— Сейчас тут у нас сумбур. Я так еще и не успел подыскать замену Кевину Странгу.
— Мы настаиваем, — сказал Абернети.
В присутствии двух требовательных полицейских в зале торговля в баре пошла вяло. Танцы прекратились. Все ждали: сейчас что-то случится. Ботуэлл смирился с неизбежным.
— Пройдемте в мой кабинет.
Абернети помахал на прощание толпе клиентов и последовал
— Большой кабинет — потеря места, — извиняющимся тоном сказал он.
Места здесь было не больше, чем в чуланчике для швабры и ведра. Над головой Ботуэлла на полке стояли рулончики для чековых аппаратов, на стенах висели окантованные ковбойские плакаты, повсюду валялся всякий хлам и безделушки, какие можно приобрести на барахолке.
— Нам удобнее было бы поговорить в туалете, — сказал Ребус.
— Или в отделении, — подсказал Абернети.
— Кажется, мы прежде не сталкивались, — довольно любезно сказал ему Ботуэлл.
— А я с дерьмом сталкиваюсь, только когда подтираю задницу.
После этих слов улыбка с лица Ботуэлла исчезла.
— Инспектор Абернети из Особого отдела, — сказал Ребус. — Он приехал расследовать дело «Щита».
— «Щита»?
— Не стоит строить из себя невинного мальчика, мистер Ботуэлл. Вам не предъявляют обвинений. Пока не предъявляют. Мы просто хотим, чтобы вы знали: мы взялись за вас всерьез.
— И на тормозах это дело не спустим, — в том же тоне добавил Абернети.
— Впрочем, вы можете облегчить свою участь, если расскажете о Дейве Саутаре.
Ребус застыл в ожидании и положил руки на колени. Абернети закурил и выдул дым сигареты через заваленный безделушками стол. Фрэнки Ботуэлл переводил взгляд с одного полицейского на другого.
— Это что — шутка? Для Хеллоуина рановато — рановато пугать людей без причины.
Ребус огорченно покачал головой:
— Неверный ответ. Вы должны были сказать иначе: «Кто такой Дейви Саутар?»
Ботуэлл откинулся на спинку стула:
— Ну хорошо. Так кто такой Дейви Саутар?
— Я рад, что вы спросили, — сказал Ребус. — Он ваш подручный. И вероятно, вербовщик. А сейчас он пустился в бега. Вы знали, что часть оружия и взрывчатки он утаивает для личных целей? Мы получили признательные показания.
Это было неприкрытой ложью, и Ботуэлл осклабился. Но улыбочка лишь укрепила подозрения Ребуса в его вине.
— Зачем вы финансировали молодежный клуб в Гар-Би? — спросил он. — Для вас это рекрутский центр? Будучи анархистом, вы взяли себе имя Кухулин. Кухулин — легендарный ольстерский герой, от которого и пошла Красная рука. Так что все произошло не случайно. Вас выгнали из ордена оранжистов за чрезмерный фанатизм. В начале семидесятых вы были связаны с Тартановой армией. Они грабили армейские базы и похищали оружие. Может быть, это и навело вас на мысль.
Ботуэлл, по-прежнему улыбаясь, спросил:
— Какую мысль?
— Вы знаете.
— Инспектор, я не понял ни слова из того, что вы сказали.
— Не поняли? Тогда поймите вот что: вам до скамьи подсудимых осталось полшага. Но что еще важнее: мы собираемся найти Дейви Саутара, потому что, если он совсем распоясается, имея на руках оружие и взрывчатку…
— Я по-прежнему не понимаю, о чем вы…
Ребус вскочил со своего места, схватил Ботуэлла за лацканы, притянул к столу. Улыбка исчезла с лица Ботуэлла.