Пловец
Шрифт:
Эпплби повернулся и посмотрел Георгу прямо в глаза.
Нет, он не был пьян. Напротив. Трезвее трезвого. Георг занервничал. Это то, чего он боялся. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вот тебе и приглашение на ужин.
– По долгам нужно платить. Но это только на пользу обществу. Разве не об этом ваш премьер-министр написал книгу в девяностые? Должник никогда не обретет свободу или что-то в этом роде.
– Да, я не знал, что ее перевели на английский язык. И, кстати, я за него не голосовал, – ответил Георг.
– Ах, да, – улыбнулся Эпплби. – В отличие от большинства твоих соотечественников, ты против
Георг почувствовал, как по коже бегут мурашки. Он на пороге чего-то грандиозного. Тайное общество, братство власть имущих.
– Не совсем, – признался он. – Ты имеешь в виду что-то конкретное?
Эпплби не ответил. Вместо этого он бросил взгляд на массивные наручные часы и только потом продолжил:
– Некоторые клиенты не те, за кого себя выдают, – сказал он. – Заруби это себе на носу. Это облегчит тебе задачу. Не засоряй мозг лишними мыслями. Просто делай то, что тебя просят. Выполняй задания. Выставляй счета. Так всем нам будет проще. И помни, что «Мёрчант-энд-Тэйлор» не забывает тех, кто помог им заплатить по счетам. Ты многого достиг. Пора сделать следующий шаг. И тут уже недостаточно быть хорошим лоббистом. Нужно доказать лояльность компании. Преданность «Мёрчант-энд-Тэйлор». Преданность нашим клиентам. Тот, кому это удастся, пойдет далеко. Очень далеко. Но помни также, что с теми, кто не сможет доказать свою преданность, у нас, well [4] , разговор короткий.
4
Ну, в общем (англ.).
Эпплби повернулся к Георгу. Глаза, как у акулы, сверкнули.
Георг не знал что сказать на это. Он сделал глоток кальвадоса. Отвратительный вкус. Как у дрожжей. Георг ненавидел кальвадос. Это Эпплби про «Диджитал Солюшнс», догадался он. Ему сразу не понравился этот Рейпер.
– Уже поздно. Пора по домам. К сожалению, даже я не могу выставить «Филип Моррис» счет за всю ночь, – сухо рассмеялся Эпплби и поднялся.
Георг тоже встал. Они вместе вышли на улицу. Георг пару раз споткнулся. Видимо, он выпил больше, чем предполагал. Холод пробирал до костей. Они ждали такси на тротуаре. Эпплби сел в первую машину и, прежде чем закрыть дверцу, повернулся к Георгу:
– Не волнуйся, Георг. Воспринимай это как приключение. Все, кто имеет вес в нашем агентстве, когда-то оказывались в твоей ситуации. Просто делай, что говорят, и не задумывайся. Окей?
– Окей, – неуверенно ответил Георг. – Правда, я так полностью и не понял, о чем идет речь.
– Не думай об этом. Просто делай, что просят, и выставляй счет. У тебя все получится, я чувствую. Увидимся завтра.
С этими словами Эпплби захлопнул дверцу. Такси медленно отъехало, осветив фарами рождественские украшения на узкой улице.
Георг зажег сигарету и поднял воротник пальто. Снежинки
– Чертов декабрь! – выругался он и с облегчением нащупал в кармане пакетик с кокаином.
Может, заглянуть в «Пляс Люкс»? Вечер только начинается.
19 декабря 2013 года
Брюссель, Бельгия
Что-то изменилось. Что-то было не так. Что-то с воздухом, с тишиной. Махмуд инстинктивно сжался на скамейке и повернулся к лужайке. Но в темноте было ничего не разглядеть. Снежинка упала ему на щеку. Ветер немного стих, и температура упала еще на несколько градусов. Махмуд напряг слух. Но все, что было слышно, это шелест ветра в ветвях над ними и в отдалении – шум дороги. И все равно что-то было не так.
Повернувшись к Линдману, он увидел, как по его лицу прыгает крошечная красная точка. И этого было достаточно. За доли секунды Махмуд понял, что это за точка.
– Ложись! – крикнул он. – Стреляют!
Не отрывая взгляда от Линдмана, он упал животом вниз на мокрую холодную траву. Лежа на земле, он чуть приподнял голову и в то же мгновенье голова Линдмана откинулась назад, тело подпрыгнуло на сантиметр, сделало неуклюжее сальто, словно в абсурдной пародии на балет. Чудовищная балерина из пиксаровских мультиков. Закончив пируэт, Линдман рухнул на скамейку. Словно марионетка, которой перерезали веревочки, и больше нечему стало удерживать ее прямо.
Махмуд был в панике, но инстинкт оказался сильнее страха. Сам не понимая как, он определил направление, откуда был произведен выстрел и где скрывается убийца. Помогая себе локтями и коленями, он подполз к безжизненному телу Линдмана, стараясь держаться вне зоны прицела. Из парка теперь доносился шепот и шум от шагов по мокрой траве. Рука Махмуда натолкнулась на что-то мягкое у скамейки. Кошелек Линдмана.
Махмуд машинально сунул его в карман. Его руки ощупали тело Линдмана. Время словно остановилось. Махмуд стянул тело со скамейки вниз на землю, чтобы прикрыться им, хотя и знал, что это бесполезно.
И тут он снова увидел красную точку на обезображенном лице Линдмана. Линдман снова подпрыгнул. Голова дернулась в сторону. Что-то мокрое и теплое попало на лицо Махмуда. Он тут же выпустил руку Линдмана и в панике бросился в кусты на краю опушки.
Все, о чем он мог думать, это кровь. Его кровь у меня на лице! Выстрела и на этот раз он не услышал, но увидел красную точку на стволе дерева прямо перед ним. Словно в ускоренной съемке Махмуд увидел, как пуля вошла в дерево и как во все стороны полетели ошметки коры. «Они целятся в меня, – подумал он с удивлением. – Стреляют в меня из пистолета с глушителем». Согнувшись, он бросился бежать со всех ног в лес. Между деревьев виднелись огни улиц, ведущих к Тервурену. С лица на пальто капала кровь Линдмана.
В такси он не мог вспомнить, как ему удалось выбраться из парка. Он помнил только шаги за спиной. Хруст веток. Голоса американцев. Кровь на лице. Пар изо рта.
Он смутно помнил, как добежал до дороги, пересек ее, пробежал мимо особняков и по узким улочкам добрался до исторического центра Тервурена. Как он сел в такси, Махмуд не помнил. Он действовал на автомате. Им руководил инстинкт выживания. Выжить – вот что главное.
Махмуд откинулся на спинку сиденья и зажмурился. Он ощущал нечеловеческую усталость.