Плутовка
Шрифт:
— Почему же?
— Давайте прежде осмотрим лабораторию.
— Поскольку вы утверждаете, что лечение шло успешно до 23-го июня, как выглядела мадам Ида?
— Уже после первых шести сеансов она была такой, как на показанной вами фотографии.
— Но на фотографии ее дочь Эдит!
— Тем не менее утверждаю, что это фото моей пациентки.
— Вы смеетесь надо мной, доктор? Я же сам фотографировал жену месяц назад в Белладжио.
— Мы еще вернемся к этому вопросу, месье. Следуйте за мной, пожалуйста. Лаборатория за домом в глубине сада.
То, что
Оказавшись внутри, Жофруа начал задыхаться от царившей там жары.
— Некоторые из моих маленьких пациентов очень чувствительны, — произнес доктор, смеясь. — А поскольку я хочу, чтобы они умерли своей смертью, прожив долгую жизнь, то должен предпринимать массу предосторожностей…
В больших клетках, стоявших вдоль задней стены барака, бегали кролики, морские свинки, белые мыши и крысы. Глядя на них с какой-то трогательной нежностью, Зарник пояснял:
— Благодаря им, мне удалось получить положительные результаты.
Пока доктор подробно рассказывал о своем методе, Жофруа тупо рассматривал клетки с животными.
— И сколько времени вам бы потребовалось на весь курс? — наконец спросил он.
— Его нельзя было прекращать.
— Тогда почему вы его приостановили 23-го июня?
— Я уже говорил о состоянии сердца мадам Килинг. В тот день передо мной возникла дилемма: сделать двадцать девятую инъекцию, рискуя жизнью пациентки, или же прекратить лечение, причем удивительные результаты омоложения исчезли бы.
— Доктор, вы же провели предварительное обследование мадам Килинг, перед тем как приступить к лечению? Предполагаю, что вы применили ваш метод, только убедившись в отсутствии противопоказаний?
— Само собой разумеется, месье. Однако в период между предпоследним и последним визитами в сердечно-сосудистой системе мадам Килинг произошли необратимые изменения. До настоящего времени мне непонятна их причина…
Когда они шли назад, Жофруа сказал:
— Мне кажется, я достаточно понял ваши пояснения. Один вопрос. Инъекции, вводимые мадам Килинг, состояли из смеси клеток животных?
— Нет, я использую человеческие гормоны. Я беру их у тщательно отобранных доноров, находящихся в прекрасной физической форме. Как правило, я сам длительное время слежу за состоянием их здоровья. Конечно, это достаточно дорого, но у меня не создалось ощущения, что мадам Килинг смущала материальная сторона.
— Вы правы: если и есть на свете женщина, которой под силу выдерживать подобные расходы, то это именно она.
— Я никогда не стремился сделать ее тридцатилетней. Просто пообещал поддерживать ее нынешний, более чем завидный уровень жизненных сил и внешность. Ведь она была еще красива, привлекательна… Но результаты лечения превзошли все мои ожидания: начался процесс омоложения.
— Это действительно невероятно…
— Всего-навсего одно из случайных и чудесных откровений науки в момент, когда его уже и не ждешь. Так вот, внешне мадам Килинг стала выглядеть тридцатилетней
— Иными словами, она помолодела как минимум на пятнадцать лет?
— Скажем, на двенадцать… Когда мадам обратилась ко мне, она выглядела моложе своего возраста.
— Неужели вы приступили к такому, скажем, опасному эксперименту, не заручившись письменным согласием мадам Килинг?
— Разумеется, нет. Мы составили обстоятельную бумагу. Правда, мадам выдвинула одно условие: никому и ни при каких обстоятельствах не показывать этого документа. Она очень боялась, что история ее омоложения может попасть в прессу. Но полагаю, что необъяснимое молчание мадам Килинг после смерти единственной дочери просто обязывает меня ознакомить вас с этим документом. Тем более что вы являетесь ее близким родственником. При этом позволю себе выдвинуть одно условие: поклянитесь честью, что, прочитав это заявление, вы никогда и нигде не будете на него ссылаться и, более того, забудете о его существовании. Пообещайте также не признаваться мадам Килинг, если отыщете ее, что вы в курсе нашего соглашения. В противном случае последствия могут оказаться трагическими. Как я понимаю, и вы этого не можете не знать, она способна не только затаить на меня глубокую обиду, но и пойти на всякого рода действия, чтобы завладеть этим неопровержимым доказательством секрета ее молодости…
— Но если мадам Килинг не возобновит лечения, она начнет стареть?
— Несомненно… Опасаюсь, как бы этот процесс не оказался более прогрессирующим, нежели естественное старение.
Подойдя к сейфу, доктор набрал шифр, открыл бронированную дверцу, взял два конверта и подал Жофруа.
— Прочитайте сначала заявление мадам Килинг от 13-го марта прошлого года, в котором она говорит о добровольном желании испытать на себе новый метод омоложения.
Держа дрожащей рукой исписанный лист бумаги, Жофруа прочел:
«Я, нижеподписавшаяся Ида Килинг, проживающая по адресу: Париж, авеню Монтень, 63, настоящим заявляю, что сознательно и добровольно обратилась к доктору Зарнику с просьбой испытать на себе полный курс лечения, разработанный вышеназванным доктором с целью омоложения живых существ.
Заявляю также, что доктор Зарник неоднократно предупреждал меня о возможных негативных последствиях этого курса лечения, учитывая, что данный препарат впервые применяется на человеке. С момента данного заявления я принимаю на себя полную ответственность за возможные последствия лечения.
Составлено в Париже 13 марта в 15 часов дня при полном осознании своей интеллектуальной и физической дееспособности.
Ида Килинг»
Не было никаких сомнений в подлинности документа. Размашистый почерк, а также подпись несомненно принадлежали Иде.
Звук закрывающегося сейфа как бы дал Жофруа понять, что аудиенция завершена. Несколько побледневший, он поднялся.
— Благодарю вас, доктор, что согласились со мной встретиться.