По Москве
Шрифт:
– -------------
IV.
Николаю Тихонову.
Пятый зверь.
Варан из Туркестана, - читал Хохолков, - небольшой экземпляр в один метр длиною, родственная ему порода достигает в Южной Африке двух метров. Обладает сильно удлиненным телом семейства ящериц, относящихся к подотряду... питается насекомыми, яйцами крокодила...
Рассеянно окинув стеклянную коробку с электрической горящей, лампочкой в 100 свечей и огромным градусником с синим столбиком, взбежавшим до цифры 12, Хохолков собрался итти дальше, как вдруг ящер варан медленно повернулся и
– Шаляпин в Юдифи... сказал художник Руни и перестал рисовать свой альбом. При каждом шаге ящер выбрасывал и ставил лапу на пять твердых когтистых пальцев так внезапно, с такой безумной, ассиро-вавилонской сдержанной властью, что слабо вякнули на лапах золотые браслеты и из варана - возник олоферн.
Ящер нес на зрителя свою тяжкую крокодилову морду. Рот был приоткрыт, почему-то набит желтым песком. От презренья не сплевывал. Глаз необычайный тысячной древности индусского мудреца вдруг мигнул белой пленкой и метнул стрелу жестокую, неуклонную, как смерть.
– Какой громадный, как страшно... шептал не отрываясь мальчик.
Новый зритель, еще не глянувший на варана, как только что Хохолков читал скромный его формуляр: небольшой экземпляр в один метр длиной...
Но глянув вниз, под лампочку и синий столбик термометра, воскликнул:
– Чорт знает что, ведь и вправду громаден!
Варан, выбрасывая лапу за лапой, чуть шурша по песку желтым брюхом, не сгибая вознесенную, забитую песком морду, слепя жестоким белым веком в крайнем, в бешеном напряжении несся на зрителя. Оторваться от него было нельзя - он чаровал.
Конечно, Хохолков разумом помнил, что это безвредный ящер, что рядом в помещении рыб сидит подлинно-опасный аллигатор, которому по учебнику и Майн-Риду полагается жевать негров и оставлять "кровавую пену на водах Замбези". Аллигатор был громаден, зубаст, но хоть за ним числилось то и это - страшного впечатления он не давал. Он за стеклом смирно спал, как корова, выпустив зубчиками, будто кружево на детских штанишках - наружный ряд белых и острых зубов, челюсти верхней на нижнюю.
Страшен был этот... дракон тысячелетий. Похититель прекраснейших дев, грозный враг рыцарей-крестоносцев, воспетый поэтами, убитый
Зигмундом и Георгием победоносным - сейчас "небольшой экземпляр в один метр длиной" - варан из Туркестана.
Презирая свою лампочку в сто свечей и термометр с синим столбиком на цифре двенадцать, презирая глазевших на него - ящер шествовал. Вот он вплотную у стекла, вот стукнул в стекло приоткрывшейся пастью, вот дрогнул, осел...
Напряжение зверя вперед так было могуче, что в миг перекинулось зрителю. И зараз Хохолков, Руни и пионер в красном платке воскликнули:
– Дракон полетит!
...............
...Ну да, это было бессмысленно, я совершенно с вами согласен "никаких, даже зачаточных крыльев", говорил Хохолков наутро в редакции "Красного Детского Мира", излагая редактору конспект своей повести о варане, но клянусь чем хотите, нам казалось, что он полетит...
– Ерунда, оборвал редактор, ничего не должно
– Ничего подобного!
– сдерживая собственные слова, крикнул по-уличному Хохолков. Я сам уверовал, что бытие определяет сознание, что интеллигентский подход пора послать к чорту, но поймите же и вы, что переменам подлежит применение энергии, а законы ее восприятия требуют лишь углубления и развития! Разрешите, я вам дам серию "Красный Зверинец", где заражу ребят, как художник, конденсированной силой зверя, выдвину могущество воли, независимость энергии от внешних данных... посудите, сколь педагогичен прием! Поднятие высших свойств человека одновременно с развитием его вкуса и мысли...
– А портфель из него выйдет?
– пресек Хохолкова редактор.
– Из кого?
– отступил Хохолков.
– Да из этого вашего... из варана?
– Ящер небольшой... один метр, не широк в диаметре, - забормотал было Хохолков.
– Но вы меня не так поняли, вероятно, я не сумел, но в рассказе все выйдет... В том-то и секрет ящера, что впечатление громадности отнюдь не подтверждается его размерами, а целиком идет от его неистовой воли к жизни. Отсюда не только полезные, прямо скажу, чисто советские выводы... художник Руни сделает иллюстрации.
– Не подойдет варан!
– хватил редактор, пусть иллюстраций не делают. Рассказы про зверей нам нужны без надстроек: производственные, промысловые. Ну, а как портсигар? Может выйдет хоть он? Да вырежьте кожу варану вокруг брюха цилиндром и, держась на советской платформе, заставьте какой-либо коллектив поднести ее в день юбилея портсигаром совработнику или рабкору, или иному общественно-нужному деятелю. Ведь, выйдет же портсигар? Ну, каков диаметр живота?
– Я не прикидывал... смутился Хохолков. И вдруг вспомня как надменно выбрасывал варан лапы, как от него веяло историей, ископаемым, Ассиро-Вавилоном, тысячелетием - резко сказал:
– Нет, я не стану вырезывать портсигара!
– Воля ваша, - пожал редактор плечами, - ни романтики, ни философии... искусственный подход...
– Ну это уж извините, - вскипел Хохолков. Пионер, с красным платком ничем не подученный, уж он непосредственно... а как крикнул-то: "По-ле-тит!" Хотя видел, поймите меня, он видел, что нету крыльев, что стекло впереди.
– Сын интеллигентных родителей, буржуазный атавизм...
– А если сын рабочего? А наши художники кто? А не угодно ль сапожника Якова Беме...
Редактор прервал Хохолкова молчаливым указанием на плакат:
– "Время деньги, - посторонними разговорами не задерживать".
...............
Хохолков получил перевод и со злобою на редактора "Красного Детского мира" неделю напролет переводил чужие слова, ощущая безмерную свободу собственной личности, которой не приходилось ничем поступаться.
На второй неделе перевод надоел. Как червь засосала тоска убивать целый день на чужое, когда свои глаза умели смотреть, свои мысли и образы лезли взапуски на бумагу...