По пути Тени
Шрифт:
Я уже успела оценить обстановку. Это была комната. Скромная комната. Кроме двух кроватей, тумбочек, шкафа и небольшого столика здесь не было ничего. Не похоже на гостиницу, скорее, комната какого-то дома... Энеси с любопытством смотрела на меня, ожидая какой-нибудь реакции. И разочаровывать девушку я не стала.
– Эни, как я здесь очутилась?
Энеси улыбнулась, но наткнувшись на мой серьезный взгляд, тоже попыталась справиться с нахлынувшей на нее радостью.
– А ты не помнишь?
Я помнила. Неудачное покушение,
Эни вздохнула и удобнее устроилась на моей кровати. Я запоздало отметила, что любовь этой девочки к яркой одежде со временем не угасла. На Энеси была ярко-фиолетовая пижама, украшенная не менее ярким желтым узором, скрывающим строчки. Робкий лунный луч, проникший в комнату сквозь не плотно задернутые шторы, испугано дрогнул перед этим разноцветным чудом, и казалось, попытался совершить побег обратно к окну. Впрочем, мое воображение сегодня, кажется, переигрывает. Проклятое сотрясение мозга все еще давало о себе знать, раз в мою голову лезут подобные бредовые сравнения. Просто от сквозняка дрогнула штора. Просто по стене прыгнули тени. Просто я слишком устала.
– Мы в Траде, - стала рассказывать Энеси.
– Гастроли и все такое, я уже сказала... Платят неплохо. Скоро неделя празднования дня рождения Его Высочества императора Марукса. Как будто, герцогам есть до этого дело. Однако, всем велено веселиться и восхвалять неземную благодать, сошедшую на нас ничтожных в день, когда на престол вступил блистательный в своей справедливости и справедливый в своем корыстолюбии император Марукс!
Энеси произнесла фразу трагически хвалебным тоном, секунду помолчала, а затем, звонко расхохотавшись, упала на кровать.
– На территории империи не дозволено произносить подобные речи, - пожурила я девушку.
– Особенно маленьким девочкам.
Эни улеглась на спину, запрокинула голову и теперь смотрела на меня снизу вверх.
– Ну, ты же никому не скажешь?
Я пожала плечами.
– Вдруг скажу.
Энеси перевернулась на одеяле на живот и уставилась на меня большими черными глазами.
– Дамира, а ты, никак, пошутила?
– Вздор, - отмахнулась я от девушки.
– Я просто объясняю тебе, что говорить гадости о Его Высочестве запрещено. То, что мы сейчас находимся на территории домена герцога, а не императора, не значит, что ты можешь высказывать подобное вслух. И донести на тебя может любой. Даже я. Кто меня знает.
– Я тебя знаю. Ты Дамира. Ты моя самая лучшая подруга, - прошептала она, не сводя с меня самого доверительного и искреннего взгляда, который мне когда-либо приходилось видеть.
– Ты моя сестра.
Она произнесла это без тени лукавства, без насмешки, без мало-мальски ничтожного желание услышать нечто подобное в ответ. Она знала, что не услышит. Такие, как я, не клянутся в вечной дружбе, не называют сестрами старых знакомых, не влюбляются, не огорчаются. Я не стала пытаться объяснять это Эни. Мы слишком давно знаем друг друга, чтобы вдаваться в подобные рассуждения. В наших мирах непомерно много различий, через которые невозможно переступить. Даже обладая такой чистой, непоколебимой уверенностью,
– Что случилось потом?
– вернула я разговор в интересующее меня русло.
– Это было вчера за полночь. Выступление закончилось, территорию парка мы проверили, аттракционы закрыли, собирались укладываться спать...
– стала рассказывать Энеси.
– И вдруг неожиданно Зар велел Ирину заводить фургон. Ни с того ни с сего... Я, естественно, увязалась с ними, мне же интересно, - наивный беззлобный смешок.
– Ирина Зар заставил выжать из нашего фургона все, что выжать можно было вообще. Хорошо, не развалился по дороге, - девушка вновь хихикнула.
– Я не боюсь скорости, даже умудрилась задремать, когда мы остановились у брошенных на обочине каров. Три штуки, дорогущие...- глаза Эни возбужденно сверкнули.
– Ирин меня натаскивал, я разбираюсь. Там одно стекло стоит столько, сколько весь наш фургон. Да еще и мотоциклы ребят в придачу.
Поймав мой взгляд, девушка спохватилась и вернулась к повествованию:
– Зар велел оставаться в фургоне, а сам вместе с братом отправился в лес. Я даже удивилась, откуда такая чаща. Но Ирин мне потом сказал, что это частные владения герцога Чреза и лес на территории города выращен специально, чтобы скрыть замок. Не важно. Я очень перепугалась, когда они вернулись, - она помолчала, посмотрела на меня исподлобья, - с тобой.
Хронология событий стала понемногу выстраиваться. Выходит, артисты нашли меня в лесу. А рядом стояли брошенные машины моих преследователей. Значит, времени от их гибели до моего спасения прошло немного. Значит, Зар и Ирин видели трупы. Что ж, не думаю, что они удивились. Чего еще можно ждать от раненой бездушной твари, которая всеми возможными способами стремится выжить?
Энеси про убитых никто не рассказал, потому что на ее открытом лице я не заметила и тени недоверия, сожаления, печали. Такие люди, как она всегда жалеют погибших. И не важно, кем был нынешний покойник: добропорядочным гражданином империи или законченным ублюдком. В добром чистом сердце места хватит для всех.
Я кивнула, давая понять девушке, что готова слушать продолжение. Энеси пожала худенькими плечами. Свет луны коснулся насыщенной материи ее пижамы и, кажется, горько об этом пожалел. В и без того яркое переплетение волокон были вшиты зеркальные нити. Новая мода империи, сверкать, когда на тебя падает естественный свет. На искусственное освещение зеркальные нити реагируют слабо, но свет солнца и луны отражают прекрасно. В одежду зеркальные нити вплетаются одна-две на изделие, и когда естественный свет небесных светил попадает на эти нити, кажется, что на одежде сверкают маленькие, яркие звезды. Лучик луны полыхнул на пижаме Эни, как вспышка молнии. Я невольно вздрогнула и отвернулась.
– Что, тебе не нравится?
– огорчилась Эни, видя мою реакцию.
– А, по-моему, здорово.
– Здорово, - я осторожно посмотрела на девушку.
– Хорошо, что ткани не делают из этих нитей. Иначе мы бы все ослепли. Не садись под свет, мне не привычно.
Энеси послушно отодвинулась от прямого попадания лунного луча на злосчастную пижаму и продолжила:
– А дальше мы погрузили тебя в фургон и рванули домой. Зар сам тебя перевязывал, обрабатывал раны. Вообще, найдя тебя, он сразу же успокоился. Сказал, что для Тени эти раны пустяковые. Он был прав. На тебе сейчас ни царапины.