По спирали
Шрифт:
— Вы — Рауф?
— Да, — удивленно протянул я.
— Тогда я к вам, — заявила девушка, решительно сделав шаг вперед. Я посторонился, пропуская ее в коридор.
Усадив ее в кресло, я присел рядом. Первое впечатление было явно обманчивым. Передо мной сидела женщина куда старше двадцати. В заблуждение меня ввели ее несколько вызывающий наряд и не в меру обильный макияж.
— Так в чем дело? — после небольшой паузы спросил я ее, закуривая сигарету.
— Вы помните Алика-Игрока? — вопросом на вопрос ответила мне
Алика по кличке Игрок я, конечно, помнил. Его знали почти все в городе. Это была по-настоящему колоритная личность. Красавец-мужчина атлетического сложения, с уникальными способностями. Он умудрялся запомнить все карты, сданные игрокам в «Клубе» в течение всего вечера.
О «Клубе» ст о ит рассказать отдельно. Это был небольшой ресторан с тремя кабинетами в глубине зала, где собирались мелкие жулики, цеховики, спекулянты и, конечно, игроки. Законопослушные граждане, как правило, его не посещали.
И вот в этом ресторане с громким названием «Клуб» и промышлял Алик — непревзойденный игрок в карты. И, надо сказать, пользовался определенной популярностью среди подобных себе.
Все бы ничего, если б не один нюанс. Дело в том, что я никогда не имел с ним никаких дел. А согласно исписанному закону той среды, в которой вращался этот джентльмен, он не должен был обращаться к незнакомцу, тем более к бывшему сотруднику МВД. И — что самое главное — посылать на встречу женщину.
Все это, естественно, меня насторожило. И как оказалось впоследствии, вполне обоснованно.
ГЛАВА 2
Полиция к Алику относилась благосклонно. Ни в каких противозаконных делах он замечен не был, если не считать такого грешка, как карты. Притом Алик, строго соблюдая установившиеся правила «сосуществования», регулярно отстегивал соответствующую долю кому надо.
Кроме того, при хорошем отношении, он был даже полезен, так как мог по доброте души кое-что и порассказать. Так что в целом отношение к нему было более чем сносным. И никто из наших «волкодавов» против него не имел зуб.
И вот где-то месяцев пять назад в наш отдел поступила странная наводка, что у Алика большая партия первоклассного героина. Меня тогда еще удивило, что эта информация пришла к нам, а не в отдел по борьбе с наркобизнесом. Но тогда я не придал этому особого значения. Тем более, что в это время как раз разворачивалась очередная антимафиозная компания, и все наше руководство на этом немного свихнулось.
Короче говоря, взяли мы Алика. И нашли пять килограммов превосходного афганского героина.
На Алика было жалко смотреть. Увидев этот героин, он буквально потерял дар речи. Глаза выпучил, рот разинул — и ни звука. А потом его прорвало — не его героин, и все тут. Да и нам все это показалось несколько странным. Незачем было Алику, имеющему каждый вечер более полумиллиона
Получил он пять лет, и определили его в колонию недалеко от города. Вот и все, что я знал об Алике-Игроке.
— Так что вы от меня хотите? — повторил я свой вопрос.
— Я получила от Алика записку. Он написал ее вам, — и женщина протянула мне сложенный пополам листок бумаги.
Взяв записку, я внимательно прочитал ее несколько раз. Содержание записки сводилось к следующему: он просил с ним встретиться и уверял, что разговор меня заинтересует. Правда, он забыл написать, как я проберусь к нему в колонию не будучи полицейским, очевидно, посчитав это мелочью, не заслуживающей внимания.
— Хорошо, но вам же, очевидно, известно, что я уже не работаю в полиции? — закончив читать, спросил я женщину.
— Известно, — коротко ответила она, — но именно потому Алик к вам и обратился. Кроме того, он просил передать на словах, что в долгу не останется, — и женщина слегка улыбнулась.
— Так что, ваш Алик хочет нанять безработного полицейского? — также улыбнувшись, продолжал я.
— Именно так, — подтвердила женщина, вставая с кресла.
Когда она ушла я еще немного почитал, а потом, отложив книгу в сторону, задумался над предложением Алика. Оно Меня, откровенно говоря, заинтриговало. Он, очевидно, на самом деле знал нечто такое, что могло меня заинтересовать. И это нечто, безусловно, было как-то связано с моей бывшей работой в органах. Кроме того, все это, естественно, каким-то образом касалось и меня лично.
В неменьшей степени меня волновал и другой вопрос. Что Алик потребует от меня взамен, во что оценит свою информацию?
Так что в тот вечер мне было над чем поломать голову.
На следующее утро, плотно позавтракав и одевшись попроще, я вышел из дому. Колония строгого режима находилась на окраине города, недалеко от одного из микрорайонов. В свое время шли жаркие дебаты по поводу такого странного соседства, но все осталось неизменным. Жилой район и колонию разделяла лишь узкая дорога с искореженным нерадивыми строителями асфальтом.
Я поехал к дяде Махмуду — шестидесятилетнему старику, который с незапамятных времен ежедневно возил в колонию хлеб. Я был неплохо с ним знаком, и, по-моему, он мне даже симпатизировал. У меня не было никакого плана, просто я хотел поговорить с ним. Возможно, он что-то мне и подсказал бы.
Жил он в том самом микрорайоне, недалеко от места своей работы. На мое счастье он оказался дома. Нисколько не удивившись моему приходу, дядя Махмуд долго расспрашивал меня о жизни, о работе, искренне сокрушаясь, что я все еще холост. Новость о моем увольнении его потрясла. Он был настолько удивлен, что минут пять говорил не останавливаясь, стараясь выпытать у меня истинную причину ухода.