По воле богов

Брантуэйт Лора

Джил не могла спать в самолете: будоражило кровь ощущение опасности и своей хрупкости. Поэтому сейчас она смотрела в книжку, но книжка ей не нравилась: она была с претензией на интеллектуальность и принадлежность к альтернативной культуре. На каждой странице раз по пятнадцать повторялось слово «таблетки».

Джил принципиально отвергала наркотики и отдавала предпочтение старому доброму алкоголю.

Ей удалось пронести в сумке фляжку с виски — в кокетливом пакетике от фирменного белья.

Она считала это большим личным достижением.

Книгу Джил на самом

деле собиралась писать, ибо считала, что каждый человек должен оставить после себя в этом мире что-то хорошее. Пока ей это не удалось, те полуученические статьи, которые она писала, вряд ли можно с гордостью назвать своим наследием. Еще меньшим благом для человечества можно считать те переживания, которые она доставляла отцу и матери. Они, бедные, думали, что дело в них. Что бунтует она против них.

На самом деле это был бунт против несовершенного мира.

Джил с любопытством оглядывала своих спутников, не делая из своего внимания тайны.

Доктор Тим и доктор Брайан похожи той похожестью, какая присуща людям, долгое время прожившим в браке. Но ведут себя вполне сдержанно. Если они и гомосексуалисты, Джил не имела ничего против.

Дороти внушала ей неосознанную неприязнь — слишком похожа на ее злобную учительницу из начальной школы, вспыльчивую старую деву, которая почти преуспела в том, чтобы навсегда привить Джил отвращение к процессу получения знаний. И преуспела бы на сто процентов, если бы Джил не была дочерью своего отца.

Луизу Джил знала давно и относилась к ней хорошо, но опять же это отношение не афишировала. Джил импонировала манера Луизы отшивать мужчин и ее стиль жизни — наука превыше всего. Еще Джил обожала Луизиного пса. Луизин муж — или кто он там ей — нравился Джил гораздо меньше пса. Ей довелось встретиться с ним пару раз, когда он жил с Луизой, и потом — когда читал курс лекций по индологии в старшем классе ее ненавистной школы. Обаятельный тип, очень умный, сразу видно, и внешне интересный, но чувствуется в нем что-то…

Френсис ей нравился еще меньше Луизиного мужа. О нем Джил знала только, что он чертовски богат, настолько богат, что может не только слетать на каникулы в Индию, а еще и прихватить с собой полдюжины человек, закупить оборудование для раскопок и выплатить каждому грант на исследование — вроде премии. Ах, чуть не забыла — еще он может скупать всякие редкости на закрытых аукционах. И вообще не принадлежит к миру обычных людей. И Джил могла предположить, что дальние путешествия — не единственные его развлечения. И уж точно относятся к самым невинным.

Если мужчина может уложить в свою постель любую женщину, скоро сердце его за ненадобностью превращается в камень, а Джил видела, что Френсису Шиоле это вполне под силу: он не только богат, но и красив как дьявол.

Нет, а что касается Луизы и Митчелла, то дело это темное. Они же в разводе, Джил точно помнит тот период, когда они разошлись, Луиза почернела с лица и похудела настолько, что пришлось купить огромный тяжелый зонтик, чтобы не уносило ветром… А теперь он так к ней и льнет. Прицепился — и ни на шаг не отходит. Надо будет уточнить у отца,

сам он додумался взять Луизу или это был ультиматум Митчелла. Отец, конечно, не сплетник, но уж такую информацию из него вытянуть можно. По крайней мере, врать он не станет.

Джил откинула голову на жесткое сиденье и предалась мечтам о том, как она по приезде вытащит с чердака старую отцовскую печатную машинку и, как заправский писатель, будет сидеть у себя в комнате, пить чай и писать книгу. Уютно…

Потом ей пригрезилось, что ее похитил какой-то индийский князь и сделал своей женой. Насильно. Но потом ей понравилось. Только приходилось все время танцевать, как в индийских фильмах.

7

Солнце клонилось к закату. В Дели было жарко и влажно. Не так жарко, как могло бы быть где-нибудь в июне, но гораздо жарче, чем хотелось. Луизе показалось, что она вышла из аэропорта и попала в какой-то воздушный суп. В этом супе еще кто-то суетился, толкался, кричал и жал на автомобильные клаксоны.

На адаптацию ушло довольно много времени. Чтобы не перегружать себя и своих компаньонов-исследователей запредельным количеством часов в воздухе, Френсис забронировал номера в приличном отеле — для отдыха перед чартерным перелетом в окрестности Бьявара.

Отель оказался пятизвездочным. Милая девушка-администратор в шелковом белом костюме, но с традиционной точкой на переносице, ослепительно улыбалась Френсису, пока все вписывали свои имена в журнал регистрации. Луиза перехватила ее взгляд, направленный на Френсиса, и взгляд этот ей не понравился. Она ехала в лифте, слепящем отраженными в зеркалах лампами, и ругала себя за эмоциональную невоздержанность. Не дело это — раздражаться из-за взглядов, которые незнакомые женщины бросают на чужого тебе мужчину! Вот если бы эта индийская леди строила глазки Кристиану… Тьфу, черт, все равно! Кристиан ей такой же чужой, как и Френсис Шиола.

Лифт остановился на этаже и почти беззвучно раскрыл двери.

— Лу, ну куда ты убежала?! — Кристиан смотрел на нее укоризненно и очень серьезно. — С такими тяжелыми сумками… Я что, обязан гоняться за тобой на скоростном лифте?

— Отнюдь нет, — оторопело обронила Луиза. — С чего ты взял? — продолжила она более уверенно и вышла из лифта, стараясь обойти Кристиана.

— Ты — слабая маленькая женщина. А я, как большой сильный мужчина, должен о тебе заботиться, — сказал Кристиан таким тоном, каким разговаривают с детьми из начальной школы, и ловко перехватил у нее сумку.

— Ха! Опомнился! Отдай! Я ношу свои вещи сама уже несколько лет!

— Лучше поздно, чем никогда, — назидательно произнес Кристиан. — Не отдам. Не дергай за карман, оторвешь. Какой у тебя, пятьсот шестнадцатый?

— А ты откуда знаешь? — с подозрением поинтересовалась Луиза. — Шпионишь?

— А мне это ни к чему: у тебя большая бирка на ключе.

— Прости, я тебя не приглашаю, — твердо сказала Луиза, когда они по длинному коридору дошли до двери с блестящими цифрами «516». — Я устала, сам понимаешь. И вообще…