По воле богов
Шрифт:
Хорошо, что привела себя в порядок. Вот уж туфельки из сказки… не на встречу ли с ним Луиза надеялась, когда выбрала сегодня — их?
— А все опаздывают! — радостно сообщила Дороти.
Луиза покосилась на настенные часы. Здравый смысл говорил, что пять минут до начала чего-нибудь — это то самое время, когда подтягивается семьдесят процентов обещавших быть.
Синеглазый рассказывал профессору Хаксли о своем плавании на яхте по Средиземному морю. Снова те же хриплые, глубокие оттенки, от которых хочется закрыть глаза… Профессор смотрел на него с затаенной гордостью, будто синеглазый был его сыном, добившимся
— А вы знаете, кто это? — спросила Дороти и легонько качнула головой в сторону синеглазого.
— Нет, — призналась Луиза и бросила ревнивый взгляд на Джил.
Неужели ее парень?!
Джил что-то с истерической вдохновленностью рисовала на листке бумаги, и щеки ее нежно розовели. Неправдоподобно нежно для девицы с пирсингом в нижней губе и каждой ноздре.
Вряд ли парень.
— Этот юноша — спонсор экспедиции! — сакраментально прошептала Дороти. — Представляете? Я и не знала, что Френсис Шиола такой молодой!
— Я тоже.
Вот это да… Зря прихорашивалась. Можно было бы обойтись и без этого. Безнадежно. Такой мужчина, даже если он работает в автосервисе, ее не заметит, а уж будучи миллионером…
Злосчастные туфли! Опять он, опять они, опять не подходят к блузке! Или подходят?…
— Дороти, что вы думаете о моих туфлях? — ляпнула Луиза и тут же пожалела о сказанном.
— Очаровательно! Необычно. Очень подходят к сумке. И цвет такой… несерьезно и женственно!
Хорошо иметь дело с восторженными дамами. Все-то им нравится… Несказанно повышает самооценку.
Луиза сидела и с пристрастием изучала свои ногти. Маникюр удался. Жалко, что в джунглях с маникюром делать нечего…
— Я прошу прощения, дамы и господа, — профессор Хаксли говорил торжественно и с волнением, приличествующим любящему отцу на свадьбе любимой дочери, — сейчас подойдут еще три человека, и мы начнем…
Они вошли почти одновременно.
В дверях случилась какая-то заминка. Раздался вежливый смешок, Луиза обернулась посмотреть, что происходит…
И едва не упала со скамьи. Точнее наверняка упала бы, если бы не сидела. Мир сделал перед глазами показательное сальто. Через лекторий и вправду шли трое.
Двоих Луиза попросту не видела, потому что смотрела только на него. Высокого, светловолосого, с насмешливыми узкими глазами и немного развязной походкой.
Он еще ее не заметил.
Хорошо бы в окно…
По центральному проходу шел, помахивая дипломатом и улыбаясь профессору Хаксли, Кристиан Митчелл, великолепный, несравненный, убийственно талантливый Кристиан Митчелл.
Ее обожаемый и ненавидимый муж. Бывший муж.
Луиза так долго училась о нем не думать, что в конце концов он будто бы даже перестал существовать. Луиза считала, что излечилась от этой болезни, хотя на самом деле просто перестала обращать внимание на симптомы.
Кровь гулко бухала в ушах. Невыносимо хотелось оказаться в другом месте или проснуться. И, судя по всему, ее болезнь до сих пор с ней…
Он скользнул своим обычным, ничего не выражающим взглядом по присутствующим…
Взгляд остановился на ней. И перестал быть отстраненным.
Они
Два года судьбы была милостива к Луизе, а теперь сыграла злую шутку.
Может быть, это просто недоразумение и он случайносюда зашел? Или ему нужно передать что-то профессору Хаксли? Он это сделает и уйдет…
Кристиан даже чуть-чуть замедлил шаг. А потом подошел к ней.
— Привет, Луиза. — Как ни в чем не бывало. Будто он ожидал встретить ее здесь.
— Привет.
Он опустился на скамью рядом. Вообще-то говоря, при их отношениях логичнее было бы не поздороваться и сесть в разных концах зала.
Луиза сидела, как накрепко привязанная ремнями: неудобно, больно, страстно хочется освободиться — и не сдвинуться с места.
— Чудесно выглядишь! — провозгласил Кристиан.
От него тонко пахло дорогим одеколоном. Луиза поморщилась и ничего не ответила. Вежливость ничего не значит между людьми, которые были близки настолько.
Точнее это Луизе казалось, что они очень близки. Кристиан на этот счет имел, по-видимому, иное мнение…
Они учились на одном факультете. Кристиан блистал — на семинарах, заседаниях студенческого научного общества, на бейсбольной площадке и на вечеринках. Не было в женском общежитии девушки, которая не мечтала бы закрутить роман с этим «клевым парнем». К тому моменту, как Луиза стала студенткой Кингз-колледжа, многие из них уже в этом преуспели.
Луиза тогда представляла собой еще более воздушное и далекое от житейских проблем создание, нежели сейчас — нежное, голубоглазое, с тугими медовыми локонами. Она была одержима идеей сделать этот мир лучше и мечтала втайне от матери поступить в Корпус мира. Или отправиться в Африку учить бедных чернокожих детишек, приобщать их к достижениям западной культуры и впитывать их собственную — нехитрую, честную и первобытно-сочную.
Очевидно, это было написано у нее на лице, и, скорее всего, Кристиан взял на себя почетную обязанность избавить милую девочку от пагубной в нашем мире склонности строить воздушные замки. Луиза не могла предположить, что еще могло его в ней привлечь — не хватало воображения. Тем не менее взгляд Кристиана упал на нее на одной из вечеринок, глаза их встретились… И судьба Луизы была предрешена.
Они встречались долго и, как казалось Луизе, счастливо. Она не знала, кого благодарить за то, что самый завидный парень в колледже обратил на нее внимание. Да что там — он ее любит! Вокруг Кристиана постоянно увивались длинноногие и не очень девицы, которые тоже не понимали, что особенного он нашел в своей «француженке». Но было в его голосе что-то такое, когда он говорил: «Мне кроме тебя никого не надо», что ему хотелось верить безоговорочно. И Луиза верила.
Это потом она узнала, что он не отказал практически ни одной из жаждущих его внимания, и все остались довольны. Но до этого оставались еще годы абсолютного счастья и расцветающей под заботливыми и умелыми руками Кристиана женственности.