По воле судьбы
Шрифт:
Тело Джоан выгнулось от боли.
– Ой, как больно!
– Потерпи немного сейчас, и ты избавишься от боли завтра. Сиди спокойно.
Она согласилась и не пожалела. Постепенно напряженные мышцы расслабились, тело ее обмякло, голова опустилась на колени.
Наверняка такая процедура помогла бы ее ногам и рукам, но она ни за что не позволила бы ему массажировать эти части ее прекрасного тела. Сладкое видение пронзило Риза – он представил ее обнаженной, лежащей на кровати, в то время как он неторопливо разминает мышцы ее тела.
– Какой хороший дом, – похвалила
– Ты хочешь сказать, слишком просторный для одного. Несколько лет назад мне удалось заработать приличную сумму денег, и я решил вложить их в землю – так многие делают. Я построил этот дом для того, чтобы потом продать его.
– Но не сделал этого?
– Думаю, когда-нибудь я так и сделаю. Здесь очень удобно: во дворе есть колодец, а к дому примыкает большой сад, в котором я могу работать. Я привык к этой роскоши. Это первый городской дом, который я самостоятельно спланировал, это мое детище, и я привязался к нему.
Она подняла голову и постаралась повнимательнее рассмотреть кухню.
– Здесь все сделано твоими руками?
– Не совсем так, только работа с камнем.
– Но ты делал проект? Ты руководил строительством?
– В течение нескольких лет я был подручным у мастера, а к тому времени, как купил эту землю, сам получил статус мастера-строителя.
Джоан повернулась, чтобы взглянуть ему в глаза. При этом лицо ее исказила гримаса боли, но это не остановило ее. Как не остановило и то, что скрещенные руки теперь едва прикрывали грудь.
– Так вот как ты служишь Мортимеру и королеве?! Ты их мастер-строитель?
Ее голубые глаза сверкали гневом. Тон был таким же негодующе обвинительным, как и три дня назад, когда он провожал ее до городских ворот.
– Я служу короне.
– Это тебе только кажется, но на самом деле ты служишь именно им, ты потакаешь их прихотям, спешишь выполнить все их капризы.
– Может быть, со стороны это так и выглядит, но…
– Они растрачивают богатства королевства, стремясь удовлетворить все свои желания, тратят тысячи на праздники и развлечения, а ты помогаешь им в этих сумасбродствах?
– Короне служит очень много каменщиков. У меня было всего несколько заказов, и они вовсе не были сумасбродными.
– Но ты надеешься на большее?
Ее воинственность начала выводить его из себя.
– Это мое ремесло, этим я зарабатываю на хлеб. Да, я надеюсь на лучшие заказы.
Но что-то в ее словах задело его за живое, и он почувствовал себя оскорбленным. Мало ему того, что в глубине души он сам мучился от своего выбора; не хватало еще, чтобы эта женщина заставила его оправдываться.
Однако Джоан и не думала униматься.
– Тогда, три дня назад, ты сказал мне, что не строил крепостных стен, но однажды наступит такой день, когда тебя попросят это сделать, не так ли? Не вырезать узоры, не высекать статуи из камня, а создавать сторожевые башни и разрабатывать планы фортификационных сооружений? Когда Мортимер присваивает себе чье-то поместье, он вызывает одного из своих строителей
– Сомневаюсь. Я не принадлежу к его фаворитам.
– Ты успокаиваешь себя, но в глубине души знаешь, что такой день настанет. Ты слишком молод для мастера, а это означает, что ты более искусен, чем другие. Когда речь идет о стенах, поддерживающих власть, мастерство – вот что имеет значение.
– Ты не знаешь, о чем говоришь. Мастерство в этом мире не имеет практически никакого значения.
Она взглянула на него, презрительно усмехаясь.
– Я считаю, что в глубине души ты уже сделал свой выбор. Ты сделаешь все, что тебя попросят, если, конечно, за это хорошо заплатят, а оправдаешь свои поступки тем, что просто оттачиваешь свое мастерство. Вероятно, ты утешаешь себя мыслью о том, что твои действия не имеют значения, ведь нельзя одним благородным поступком положить конец несправедливости.
Ее самоуверенность и напыщенный тон чертовски возмутили его. Риз разозлился не на шутку.
– Если я и рассуждаю подобным образом, то лишь потому, что так оно и есть. Я каменщик, женщина, не рыцарь и не барон, а каменщики всего лишь возводят дома, в то время как иные дерутся за власть и стараются поделить между собой мир.
– Каменщики – это люди, которые возводят стены вокруг крепостей, они участвуют в создании осадных машин. Пусть сами они и не сражаются с мечом в руках, но откажись они помогать недовольным своим положением амбициозным рыцарям, баронам, графьям – может быть, не было бы ни войн, ни борьбы за власть.
– Тебя разъедает далеко не праведный гнев оттого, что ты не в силах изменить обстоятельства. Как многие невежественные люди, ты смотришь на мир слишком просто и, высказывая свои глупые мысли, слишком самонадеянно считаешь, что только тебе открылась истина.
– Я не настолько невежественна и глупа, чтобы не разглядеть в человеке лакея.
– Не знаю, что уж ты там видишь, но сейчас перед тобой мужчина, который уже жалеет о своем порыве милосердия и в ярости от того, что вынужден выслушивать оскорбления в своем собственном доме. Не вини меня за несправедливость, царящую в этом королевстве. Если ты думаешь, что каменщик может хоть что-то изменить, то сильно ошибаешься.
– Любой, у кого есть ум, отвага и честь, может что-то изменить. Каменщики, крестьяне и даже…
– …даже плиточники? Если ты в это веришь, то глубоко заблуждаешься. Ты просто наивная дура и мечтательница.
Джоан вспыхнула, словно он влепил ей пощечину.
– Лучше быть дурой, чем добровольно оставаться жертвой! Лучше мечта, питающая надежду, чем покорность, лишающая воли!
Она была сильно возбуждена, казалась доведенной до отчаяния. В ее словах звучал упрек, но не только, в них было что-то еще, словно она пыталась высказать свои потаенные мысли вслух, формулируя их скорее для себя, чем для того, чтобы оскорбить Риза. Но при этом ее слова все-таки были оскорбительны, порождая в нем протест и ярость.