По воле судьбы

Хантер Мэдлин

– Вы на него работаете?

Непроизвольно в ее голосе прозвучал упрек. Джоан опять охватил внезапный приступ беспричинной ярости. Он помог ей, и она должна быть благодарна, кем бы он ни был, кому бы ни служил, но пережитый давным-давно ужас вновь овладел ею.

Каменщик наклонил голову, чтобы рассмотреть ее лицо. Стальной блеск снова появился в его глазах.

– Да.

– Вы работали в его крепостях? Над укреплениями? Вы чините стены главных башен, которые он разрушает, обворовывая королевство?

– Едва ли. Для крепостных стен не нужна ажурная работа и

уж тем более статуи.

– Но вы все равно служите ему так же преданно, как его рыцари и лучники?

– Я служу короне.

– Корона у его ног.

– Тот оруженосец был прав, женщина. Ты слишком много говоришь.

– Это единственная привилегия нищеты – свобода говорить, поскольку мое мнение совершенно никого не интересует. По крайне мере, я не служу лакеем у мясника, как тот оруженосец.

И вы.

Он услышал последние слова, хотя она и не произнесла их вслух. Его лицо окаменело от оскорбления, но он промолчал.

Его присутствие больше не утешало и не защищало, скорее, наоборот. Если он вращается при дворе, то опасен. Если он служит Мортимеру, даже если он простой ремесленник, его благородству и репутации нельзя верить.

Джоан стало грустно. Как хорошо было довериться ему, пусть и ненадолго. Как замечательно было думать, что он благороден.

– Вы живете за городом? – попытался он продолжить разговор.

– Да.

– В Саутуорке?

– Да, – она солгала без колебаний.

Теперь он задавал ей вопросы, которые до этого задавали и другие мужчины, как правило, делавшие потом оскорбительные предложения. Может быть, он и привлекательнее большинства из них, но по сути ничем от них не отличается. Скажи мне, кому ты служишь, и я скажу тебе, кто ты. А он служит самому последнему из господ. Несомненно, он рассчитывал, что она возвратит ему долг и уж, конечно, не глиняной посудой. Она нравилась ему, в этом не было сомнения, его расположение легко читалось в теплоте взгляда, которым он изредка окидывал ее.

Это беспокоило Джоан. Она не хотела быть предметом интереса человека, который каждый день встречается с Мортимером, не хотела, чтобы Риз упоминал о ней и тем более о том, где ее можно найти.

Возле городских ворот она остановилась и повернулась к нему.

– Благодарю вас, – сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало дружелюбно, но твердо.

– Это единственные слова, которые ты знаешь? Конечно, помимо колкостей, которые оскорбительны, а для тебя опасны.

– Какие еще слова вам нужны?

– Не бойся, я не жду твоей благосклонности. Однако, если уж я рисковал получить удар кинжалом, могу я хотя бы узнать твое имя?

– Простите меня. Просто иногда случается, что…

– Я знаю, что иногда случается, прелестная голубка. Тебе хватает ума быть осторожной.

– Джоан. Меня зовут Джоан.

В этом не было ничего опасного. В Лондоне живут тысячи Джоан.

Марк нетерпеливо позвал ее. Риз сделал шаг назад и отвесил легкий поклон.

– До встречи, Джоан. И постарайся держаться подальше от уличных драк.

Она с облегчением проводила его взглядом, хотя и ощутила острый укол раскаяния: на несколько драгоценных

минут этот странный человек дал ей возможность почувствовать себя маленькой девочкой, как когда-то давно, но они никогда больше не встретятся – она постарается этого не допустить.

Глава 2

Паж проводил Риза в приемный покой королевы Изабеллы. После трех дней ожидания он наконец-то получил аудиенцию.

Королева сидела в резном кресле. Одна из фрейлин колдовала над ее прической, заплетая в косы каштановые волосы и укладывая их венцом на голове. Все вокруг сияло великолепием: цветные испанские печные изразцы, замысловатые узоры ковров и фламандских гобеленов, украшенные драгоценными камнями серебряные кубки.

Ризу пришлось довольно долго ждать, но вот последняя золотая нить вплетена в тяжелые косы, еще один взгляд в зеркало, последние приготовления – и она готова принять его.

В ее взгляде чувствовалась спокойная уверенность женщины, которая решила пойти ва-банк и выиграла. Нельзя сказать, что королева не нравилась Ризу, но, к сожалению, она плохо разбиралась в людях. Вынужденное отречение ее супруга от престола три года назад возможно и спасло королевство от краха, как она и обещала, но нынешний ее избранник слишком амбициозен и корыстолюбив, чтобы стать хорошим правителем.

– Мне сказали, что вы каменщик и пришли осмотреть окно в моей здешней часовне. Еще мне сказали что в прошлом году вы руководили строительством в Виндзоре, – начала королева. – В моем поместье есть небольшой дом. Я хотела бы сделать к нему пристройку. Мастер Стивен порекомендовал вас как наиболее подходящего для такой работы человека.

– Очень любезно со стороны мастера Стивена.

«Довольно странно, ведь у мастера Стивена есть взрослый сын, который сделал бы эту работу не хуже», – размышлял Риз.

– Что ж, давайте обсудим, – она повернула голову. – Мортимер, ты присоединишься к нам?

В самом темном углу покоев возникло какое-то движение. Человек, изучавший за столом пергаментные свитки, поднялся и приблизился к креслу королевы.

Риз сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Да, он не испытывал неприязни к королеве, зато всеми силами души ненавидел Роджера Мортимера. Ненавидел чопорность и надменность этого человека, его лицо с очень тонкими губами, черной вьющейся бородой и мешками под глазами. Он презирал его за то, что тот не оправдал чаяний людей, когда-то помогавших ему захватить власть, за то, что злоупотреблял ею. Риз негодовал: ведь и он, Риз, тогда помогал ему достичь вершин власти.

Мортимер встал рядом с Изабеллой и положил руку ей на плечо. Королева положила свою ладонь сверху, пальцы их рук сплелись. Такой жест ясно показывал, насколько она привязана к этому человеку. Видимо, именно влиянием Мортимера объяснялся тот факт, что она до сих пор удерживала власть, которую уже давно должна была уступить своему сыну. Будучи зависимой от него, Изабелла перестала быть королевой, пекущейся прежде всего о благе своих подданных, а стала просто слабой и сумасбродной влюбленной женщиной.