Победа. Том 1
Шрифт:
Черчилль же и впрямь произвел на Воронова сильное впечатление. Из-за его широких плеч, из-за его массивной головы, казалось, глядела на мир сама Эпоха. Какая? Сейчас, устремив взор на Черчилля, Воронов не задавал себе этого вопроса. Ему казалось, что за Трумэном не было ничего, кроме пустоты. Черчилль же как бы олицетворял собой Историю. Он был импозантен. Именно это слово пришло на ум Воронову, когда он пристально глядел на Черчилля из толпы.
Тем временем монумент сошел со своего пьедестала и стал тяжело спускаться по трапу. Во рту Черчилля уже была
Подавляющее большинство кинокамер и фотоаппаратов было, однако, по-прежнему направлено на Черчилля.
Корреспонденты начали бомбардировать его вопросами.
Оркестр грянул британский гимн. Черчилль обошел ряды почетного караула. При этом он снизу вверх заглядывал солдатам в лица, иногда задерживая на ком-нибудь из них свой сурово-сосредоточенный взор.
Воронов вспомнил советский журнал, посвященный Ялтинской конференции. В Ялте почетный караул состоял из советских солдат. Черчилль, обходя его, так же заглядывал в лицо каждому солдату. На советских людей это произвело тогда сильное впечатление. Одни были уверены, что английский премьер смотрел на наших солдат с откровенной неприязнью, другим, казалось, что его пугали их боевые качества, третьи считали, что сам Черчилль своим бычье-пристальным взглядом хотел их испугать.
Наблюдая за Черчиллем сейчас, Воронов понял, что все эти догадки были лишены основания. Очевидно, Черчилль просто-напросто выработал себе такую манеру. Он привык именно так обходить ряды почетного караула. Точно так же как привык постоянно курить или просто держать в углу рта толстую сигару, приветствовать людей знаком "Victory" - "Победа", появляясь на лондонских улицах, носить противогаз в сумке через плечо.
Пока Воронов предавался этим размышлениям, английский премьер продолжал свой обход, а оркестр, к удивлению Воронова, играл легкомысленные мотивы, переходя от фокстрота к вальсу и от вальса к польке.
Наконец подошли машины. Черчилль с трудом забрался в лимузин с английским флажком. Из все еще открытой дверцы снова появилась его рука с двумя раздвинутыми пальцами. Молодая женщина в военной форме села вместе с Черчиллем. В остальных машинах разместились вышедшие из самолета военные. Кортеж двинулся по направлению к Бабельсбергу. Сирены не завывали, солдаты не висели гроздьями на "джипах". Черчилля встречали гораздо скромнее, чем Трумэна.
Корреспонденты направились к своим машинам.
"Правильно ли я поступил, что не задал ему никаких вопросов?– подумал Воронов.– Но зачем? Только для того, чтобы потом похвастаться в Москве?"
– Хэлло, Майкл!– услышал Воронов, усаживаясь в машину.
Неподалеку уже сидел в своем "джипе" Ьраит. L лязгом включив скорость, он рванулся вперед и через мгновение вплотную притерся к вороновской "эмке". Старшина-водитель испуганно посмотрел на него.
– Ты должен
– Кто?– переспросил Воронов.
– Ах, святой Иаков!– воскликнул Брайт.– Президент прибыл, толстяк на месте. Надеюсь, они приехали не для того, чтобы полакомиться яичницей с беконом? Я тебя спрашиваю: где Сталин?
– Не знаю, - растерянно ответил Воронов.
– - Темнишь, бой!– все так же весело сказал Брайт.– Тогда я тебе скажу, ведь я же твой должник. Сегодня Сталин не прилетит. Это факт. Придется пощелкать нашего миссурийца и этого толстяка. Если удастся... Надеюсь, мы увидимся. Может быть, вечерок выпадет свооодныи. А?
Бай-бай, беби!
Зачем-то подпрыгнув на сиденье, Брайт дал газ. Как и прежде, не выбирая дороги, он умчался в сторону Берлина.
– На объект, - сказал Воронов своему водителю.
Старшина стал осторожно выводить машину на дорогу.
– Вот ездит!– обернувшись к Воронову, с осуждением сказал он.– Будто ему ртуть в задницу впрыснули! Все они такие. Что за народ!
Воронов не расслышал его слов. "В самом деле, когда приедет Сталин?" спрлшивал он себя. Но узнать об этом было не у кого. Задавать такие вопросы начальству не полагалось. Воронов это прекрасно знал. Но все же когда?..
Когда приедет Сталин?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
СТАЛИН
Поезд из трех салон-вагонов и восьми обыкновенных спальных стоял в десятке километров от Москвы, как бы перерезая Можайское шоссе. Рельсов не было видно - их скрывала высокая трава. Казалось, что поезд стоит в чистом поле, оказавшись здесь неизвестно каким образом.
Кроме паровоза, находившегося во главе состава, неподалеку стояли еще два - один поблизости от первого, другой - в нескольких метрах от вагона, замыкавшего состав.
Тендеры первого и третьего паровозов были обнесены деревянными решетками. За ними угадывались люди и пулеметы. Возле состава по обе его стороны, образуя два длинных полукольца, расположились автоматчики. У ступенек одного из салон-вагонов стояли генералы и офицеры в звании не ниже полковника. Время от времени они поглядывали на часы и всматривались в сторону близкого, но не видного отсюда Минского шоссе.
...В седьмом часу утра вереница автомобилей на большой скорости устремилась по Арбату к Дорогомиловской заставе.
В этот ранний час Москва была еще почти пустынна.
Люди, направлявшиеся на работу, невольно оборачивались вслед мчавшимся автомобилям. Как обычно в таких случаях, прохожие не сомневались, что в одном из них находится Сталин.
Но ни в одной из этих машин Сталина не было. В них ехали работники Наркомата иностранных дел: одни в светло-серой форме, введенной для дипломатического состава еще во время войны, другие в обычных штатских костюмах. Это были ответственные работники наркомата, а также шифровальщики, радисты, секретари, стенографистки.