Победа. Том 1

Чаковский Александр Борисович

– Едем!
– сказал Воронов Брайту.
– Мы поехали.
– Он повторил это по-немецки для Вольфа.

– Минутку, хэрр Воронофф, - задержал его Вольф.
– Возьмите, пожалуйста, ключ. Таз; вам будет удобнее.

– Спасибо, - отозвался Воронов, беря ключ, - Думаю, что вернусь не поздно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

"UNDERGROUND"

Седой город медленно окутывался вечерним сумраком. Улицы были пустынны. Лишь изредка попадались машины с американскими, английскими или советскими солдатами.

Все они мчались по Потсдамерштрассе в направлении к Бабельсбергу. Брайт сидел за рулем, откинувшись на спинку сиденья и задрав голову поверх ветрового стекла.

– Твоя хозяйка - боевая баба, - усмехнувшись, сказал он Воронову. Пока ты был наверху, мы с ней сварганили небольшой бизнес.

– Бизнес?
– удивился Воронов.

– Пять пачек кофе, три блока "Лаки страйк" и четыре фунта сахара в обмен на дюжину серебряных ложек.

Доставка за мной.

– Как тебе не стыдно, Чарльз!
– вырвалось у Воронова.

– Стыдно? Но ведь она сама попросила. У Брандеибургских ворот ей дали бы вдвое меньше.

– На кой черт тебе ложки?

– Совершенно ни к чему. Я подарю их Джейн.

– Кому?

– Моей девушке. Ее зовут Джейн. Мы скоро поженимся.

– Где она сейчас? В Индепенденсе?

– В Бабельсберге.

– Где?!

– Она служит в госдепартаменте. Стенографистка. Когда я узнал, что ее берут в Европу, то из кожи вылез, чтобы моя газета послала меня сюда же. Только напрасно.

– Почему?

– Ты же знаешь, что Бабельсберг для меня не ближе, чем Штаты! В течение всех этих дней я видел Джейн только один раз - сегодня!

– Разве она не может приезжать к тебе в Берлин?

– Она завалена работой. С утра до поздней ночи.

Некоторое время Воронов и Брайт ехали молча.

– Послушай, Майкл, - прервал молчание Брайт.
– Хочу предупредить тебя. Ребята очень недовольны. Мы не привыкли, чтобы так обращались с прессой.

Воронов молчал. Сам он был на особом положении.

Правда, оно, в сущности, ограничивалось тем, что ему разрешили находиться в Бабельсберге. Но об этом Воронов не хотел говорить. Кстати, он мог бы сказать Брайту, что прибытие Трумэна и Черчилля снимали все корреспонденты, а приезд Сталина не удалось запечатлеть даже советским.

– Слушай, - неожиданно сказал Брайт, - а я ведь не очень честно выиграл свою сотню. Ты-то имеешь доступ в Бабельсберг, словом, живешь там. Ребята тебя видели.

– Я живу в Потсдаме, - упрямо возразил Воронов.

– Да и я, пожалуй, напрасно жалуюсь, что не могу попасть в этот райский уголок. Джейн находит способы...

Впрочем, все это тонкости. Бизнес есть бизнес. Ты сказал при Стюарте, что живешь в Потсдаме, Шопиигоор восемь, и я нашел тебя именно там. Верно?

– Шопенгауэр, Чарли, Шопенгауэр!

– За сто

баков я готов произносить это имя как угодно. Кстати, этот Шопе... Кто он был такой? Наци?

– Философ. Очень пессимистический философ. Жил в прошлом веке. Написал книгу "Мир как воля и представление".

– "Мир"... как что? Слушай, Майкл, когда ты успел напичкаться всей этой тарабарщиной?

– Занимался историей в институте.

– История начинает делаться только сегодня. Между прочим, я тоже недолго учился в колледже. А потом бросил. Увлекся этой проклятой фотографией.

Небо нахмурилось. Все вокруг было по-прежнему пустынно. Развалины домов в сочетании с воронками от бомб и снарядов напоминали мрачный лунный пейзаж. По крайней мере, таким Воронов представлял его себе в детстве...

– Здесь, - сказал Брайт, - наш пресс-клуб, - Он указал на двухэтажное здание, которое через мгновение уже осталось позади.

– Какая это улица?
– спросил Воронов.

– Черт ее знает! Район Целлендорф. Американский сектор.

Резко затормозив машину, Брайт сказал:

– Стоп! Дальше не проедешь.

Машина действительно уперлась в тупик, образованный руинами домов. Впереди уже стояло десятка полтора "виллисов". Брайт поставил свою машину впритирку к другой. Та, в свою очередь, упиралась капотом в наполовину разрушенную стену.

– Послушай, Чарли, - сказал Воронов, - хозяину той машины из-за нас не выбраться.

– Разве он купил эту землю?
– пробурчал Брайт.
– Тогда пусть поставит табличку "Private property" [Частная собственность (англ.)].
– Он подхватил сумку с заднего сиденья.
– Следуй за мной.

– Куда?

– Ну, в этот ресторан, бар, локал, черт его знает, как это тут называется!

Лавируя между машинами, они выбрались из тупика.

Со всех сторон их по-прежнему окружали развалины. "Какой тут может быть бар?" - с удивлением подумал Воронов.

Но откуда-то прямо из-под земли до его слуха донеслись отдаленные звуки музыки.

Он замедлил шаг, прислушиваясь. Музыка звучала приглушенно, но явственно.

– Ты чего отстал?
– Брайт остановился, поджидая Воронова.

– Где же твой бар?
– спросил Воронов, хотя звуки музыки доносились все более отчетливо.
– Тут же нет ни одного уцелевшего дома!

– У домов помимо этажей бывают подвалы. Где гансы укрывались, когда их долбили с воздуха, понял? Ну, вот...

Брайт стоял возле лестницы, которая вела вниз. Видимо, бар и в самом деле находился где-то под развалинами.

– Пошли, - решительно сказал Брайт.
– Дать руку?

Воронову казалось, что он спускается не то в ад, не то в подземелье, где живут боящиеся дневного света морлоки вроде уэллсовских.