Победить страх
Шрифт:
Федеральные агенты, как догадывался Лео, прекрасно знали, что Саманта находится неподалеку, но никто из них не подошел к ней ни во время церемонии, ни после, когда они выходили с кладбища.
Такое поведение с их стороны Лео счел непростительным.
Потом Саманта подошла к сестре Линдси и о чем-то говорила с ней, после чего они обе направились к выходу.
Ее действия показались Лео странными. Он знал, что Саманта обычно не вмешивалась в полицейские расследования. В своей палатке в образе мадам Зарины она давала людям советы, отвечала на беспокоящие их вопросы, но
«Так что же с ней вдруг случилось? – недоумевал Лео. – Через неделю цирк должен покинуть Голден, – подумал он. – Если, конечно, шериф Меткалф не выставит нас отсюда раньше». График их турне был разработан давно, впереди предстояло несколько остановок в тихих городках юго-западных штатов. На зиму цирк должен был обосноваться во Флориде.
Пока Саманта не просила Лео изменить планы, но он с тревогой чувствовал, что еще попросит. Ему не нужно было быть провидцем, чтобы заметить, как глубоко она страдает и стремится вмешаться в расследование. Лео подозревал, что именно толкало ее на этот шаг.
Присутствие Люка.
За все пятнадцать лет, что он знал Саманту, она только один раз потеряла самообладание, изменила собственному прагматизму, и полученный горький, болезненный опыт навсегда изменил ее.
«В ней словно что-то надломилось, – вспоминал Лео. – Сознательно или неосознанно, но Люк был тому причиной. Чертов Люк!»
Одно только упоминание его имени выводило Лео из себя.
«Что за проклятое местечко! Уезжать отсюда нужно, и побыстрее. Еще несколько дней, и все начнут глаза на нас пялить, а ненужная реклама, тем более в Голдене, нам сейчас совершенно не нужна. Того и гляди ее грязный шлейф потянется за нами и дальше».
Лео остановился и посмотрел вбок, где внезапно, словно ниоткуда, возникла фигура мужчины.
– И давно ты здесь? – недовольно спросил он.
– С самого начала церемонии.
– Зачем пришел? – спросил Лео и сам же ответил: – За Самантой следишь?
– Ну раз ты сам знаешь…
Лео пожевал нижнюю губу.
– Пока знаю только одно – ей твоя затея не понравится.
– А мне наплевать, что ей нравится, а что нет.
– Так зачем ты идешь за ней?
– Мне нет необходимости идти за ней. Сейчас она сидит с Кейтлин Грэм в ресторанчике неподалеку, в переулке, если тот огрызок улицы вообще можно назвать переулком, и пьет кофе. Кофе для нее – яд, она может им отравиться, но ничего хуже этого с ней сегодня не случится.
Лео озабоченно кивнул:
– И слава Богу. Она часто ходит по городу, привыкла к нему, и пока никто ее на улицах не узнает. Потому что в газетах появлялись только фотографии Зарины, в которой Саманту не узнаешь. Но репортерам удалось заснять ее без экзотических цирковых нарядов, и скоро жители начнут узнавать ее. По-моему, она последние часы ходит спокойно, уже вечером на нее начнут пялиться. Ты газеты читаешь? Новости по телевизору смотришь?
– Да.
– Общее мнение о Саманте в Голдене еще не сложилось, но пресса уж постарается восполнить этот пробел. Журналисты обожают экстрасенсов,
– Нет никаких доказательств, что она настоящий экстрасенс. Полиция отвергает сообщения газетчиков о том, что Саманта находилась под подозрением. А о том, что она предсказала похищение детектива Линдси Грэм или Митчелла Кэллогана, как и о ее добровольном заключении, они вообще не заикнутся.
– Похоже, мы с тобой смотрим одну и ту же телепрограмму, – предположил Лео. – И читаем одни и те же газеты. Для спекуляций на тему похищений журналистам вовсе не нужны доказательства они и без них прекрасно обойдутся. Додумают. Уж что-что, а это они делать умеют.
– Пусть. Тебе и твоему цирку от этого одна польза.
– Да, на некоторое время успех обеспечен. Реклама подтолкнет людей, и они повалят к нам хотя бы из любопытства. Но что будет потом, когда ажиотаж схлынет? Как это все отразится на Саманте? Она и так уже работает на износ, как проклятая. Мне нет нужды тебе объяснять, что долго в таком режиме она не продержится – нервы в конце концов сдадут и она свалится.
– Ты не знаешь современную молодежь, это совсем другое поколение.
– Какое бы ни было. Работать допоздна каждый день…
– Стареешь, – перебил его собеседник. – В двадцать семь лет они еще не знают ни усталости, ни что такое «допоздна». Это мы с тобой засыпаем на вечерних детских телепередачах.
– Гляди-ка, ты, оказывается, хорошо помнишь свою молодость. – Лео усмехнулся.
– Еще как помню. Мой старший двоюродный брат обычно рассказывал мне на ночь страшные сказки. Не сам выдумывал, конечно, брал сюжеты из «Театра ужасов», было у нас такое местное телешоу. Про привидений, оборотней и прочую ночную нечисть.
Лео почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок, но отчего – он так и не понял.
– Ты заявился сюда, наверное, не для того, чтобы побеседовать о масс-культуре, – нахмурившись, сказал он.
– Одному из нас такие беседы не помешали бы.
– Ты не мог бы говорить серьезно?
– Сейчас я серьезен, как инфаркт, – ответил собеседник.
Мысленно Лео вынужден был согласиться с ним.
– Тогда ответь: чем ты собираешься заниматься?
– За что мне платят, тем я и занимаюсь.
– А что ты сейчас делаешь?
– Сейчас? Жду.
– Чего ждешь?
– Хочешь – верь, а хочешь – нет, но я ожидаю знака.
Лео удивленно заморгал:
– Какого знака?
– Мне сказали, что я его узнаю, и предупредили, чтобы я не отвлекался. Пока ничего похожего на знак не появлялось. По крайней мере я так думаю. Вот я и… дожидаюсь его.
– Ты не заметил, что несколько человек погибли? – Лео поймал взгляд собеседника и внезапно почувствовал желание отступить назад. Есть люди, на которых противно смотреть и к которым не хочется прикасаться. Его собеседник принадлежал как раз к такому виду. – Я просто тебя информирую, – прибавил он торопливо.