Победить страх
Шрифт:
– Быстрее! – Лукас закашлялся. Внезапно он стал задыхаться.
– Вот же сволочь! – угрюмо произнесла Джейлин.
– Господи, помилуй! Он что, находится там, рядом с Линдси? – Глен выжимал последние силы из двигателя.
– Он улавливает и повторяет ее ощущения, – пояснила Джейлин. – Быстрее ехать можешь?
Стараясь не смотреть на Лукаса, вслушиваясь только в рев двигателя, несколько разряжающего цепенящий его страх, Глен упорно вел машину вперед, лавируя между канавами с плещущимся в них месивом из камней и грязи. Вездеход походил на громадного
Временами ему вдруг начинало казаться, что рядом с ним сидит Линдси. Он явственно чувствовал ее присутствие, слышал, как она задыхается. Не сводя взгляда с дороги, он мотнул головой, стряхивая наваждение.
«Ее не может здесь быть. Она в шахте, тонет», – мысленно повторял он раз за разом.
Внезапно, непонятно отчего, у него появилась уверенность, что они едут в правильном направлении.
Чемпион никак не мог понять, как федеральному агенту Лукасу удалось войти в контакт с Линдси, но сейчас это было совсем не важно.
Он увидел ее, и это главное. А что, если они опоздали и Линдси захлебнулась?
Глен решил об этом не думать.
Джейлин приподнялась и, балансируя, чтобы не упасть от дикой тряски, протиснулась между передними креслами.
– Люк, – позвала она напарника. – Что ты видишь?
– Кругом темнота, – сквозь кашель пробормотал он. Она повернулась к полицейскому:
– Черт подери! Глен, далеко еще?
– Минут пятнадцать, не меньше, – откликнулся тот. Вцепившись в руль, он с трудом удерживал вездеход в колее, не давая ему сползти в сторону, а затем – в овраг.
– Люк…
– Нет! Нет! – вдруг закричал он и, тяжело вздохнув, закончил дрожащим голосом: – Все…
Чемпион бросил на него косой взгляд и тут же понял, что связь Лукаса с Линдси оборвалась. Тот сидел неподвижно, распластавшись на кожаном сиденье, голова его безжизненно болталась.
– Люк? – Джейлин снова окликнула его.
– Он оставил ее одну. Одну. Все эти часы она была совершенно одна.
Джейлин не сказала ни слова. Лукас замолчал. Никто его больше ни о чем не спрашивал. Потому что ответ можно было прочитать на его бледном осунувшемся лице, в его ставших вдруг пустыми впавших глазах, устремленных вперед, на черную с проблесками застоявшейся воды дорогу. И без его слов Глен и Джейлин хорошо понимали, что им предстоит увидеть в давно заброшенной шахте, где когда-то добывали золото.
Преодолев подъем и оказавшись на вершине, они сразу увидели приземистое здание из крупного шлакоблочного кирпича, некогда служившее складом. Не доезжая до него, Глен остановил вездеход. Все трое выскочили из машины и бросились к дверям здания.
То, что предстало их глазам, заставило их содрогнуться.
До конца дней своих Глен не забудет этого кошмарного зрелища: в ослепительно-белом свете к самому потолку сатанинской выдумки преступника, закрытого аквариума, прижималось тело Линдси Грэм. Ее открытые невидящие глаза осуждающе смотрели прямо
Глава 8
Понедельник, 1 октября
Детектива Линдси Грэм похоронили серым ненастным днем рядом с ее родителями. Те тоже умерли преждевременной смертью, погибли в автокатастрофе, виной которой стали гололед и пьяный водитель встречной машины. Но их погребение не сопровождалось салютом, их гробы не были обернуты звездно-полосатыми флагами, возле их могил не стояли одетые в мундиры полицейские, многие из которых не сдерживали слез, не выводили тягучие мелодии волынки.
Об их гибели не писали газеты – ни местные, ни тем более региональные, их соседей не атаковали журналисты, выискивающие любую достойную внимания новость Гибель Линдси сделала ее знаменитой, точнее – печально знаменитой, но скажи ей об этом кто-нибудь при жизни, она бы цинично рассмеялась. Потому что какая разница, в славе или бесславии тело опускают в землю? У края могилы стояла Кейтлин, крепко прижимая к груди небольшой треугольник флажка, сунутый ей кем-то из присутствующих. Когда почти все ушли, она продолжала стоять, размышляя и о жизни, и о похоронах Линдси, своей сестры. Так уж сложилось, что они не были очень близки, но они любили и уважали друг друга.
«Поздно сожалеть, что сложилось именно так, а не иначе», – думала Кейтлин.
Уайат Меткалф остановился рядом с ней.
– Давайте я подвезу вас до мотеля, – предложил он.
Традиционных поминок решили не устраивать, потому что она их не любила и никогда в них не участвовала. Ей претили приглушенные голоса за хорошо накрытым столом, высокопарные речи, вереницы машин и венки с черными лентами у входных дверей.
«Предайте мертвых земле и продолжайте жить», – говорила она с шокирующей полицейской прямотой. Или сиротской. Кейтлин вдруг страстно захотелось понять, откуда в Линдси появился этот цинизм.
Но и узнать об этом было тоже поздно.
Поздно было интересоваться, какой фильм ей больше нравится, какой роман произвел на нее самое сильное впечатление и продолжает ли она так же любить поп-корн. Слишком поздно извиняться за пропущенные дни ее рождения, сочувствовать ей в ее тяготах, которые испытывала она, одинокая женщина, сама пробивавшая себе дорогу в жизни, и выспрашивать, не ошиблась ли она в выборе мужчины.
Время безжалостно ушло. Поздно, все слишком поздно…
Подняв глаза на ожидавшего ее ответа шерифа, Кейтлин сказала:
– Спасибо, не нужно. Здесь недалеко, я дойду пешком, – и прибавила: – Здесь все слишком близко.
Шериф чувствовал себя неловко, хотя, сказать по правде, в последние дни это чувство ни на мгновение не покидало его.
– Могу я чем-то помочь вам? – спросил он.
– Нет, спасибо. – Кейтлин покачала головой. – Я пробуду здесь совсем недолго. Соберу ее вещи, приберу квартиру, оформлю все необходимые бумаги – и сразу же уеду.
– Мы поймаем его, Кейтлин. Обещаю вам – мы поймаем эту сволочь.