Победитель получает...
Шрифт:
Машу затрясло. Каждое услышанное слово проникало глубоко — в мозг, в сердце, отпечатывалось там, как тавро, и рвало что-то… с болью разрывало какие-то неведомые, но важные нити.
Что и с чем они связывали? Зачем были нужны? Маша не знала. Но без них становилось пусто, темно, страшно. Словно в невесомой ткани души образовалась дыра…
Зашить бы её, залатать скорее, пока не расползлась, но сил не осталось не только на внешнее — физическое, но и на малейшее внутреннее движение.
Оцепенение, апатия, подкреплённые застарелым недовольством — своей жизнью, окружающими людьми, самой
— Вы же недовольны своей жизнью, Мария? Недовольны. Можете не отрицать. Иначе вы не оказались бы здесь. Вы уверены, что заслуживаете большего, лучшего. И я уверена, что так оно и есть. Вопрос в том, готовы ли вы сделать хотя бы один шаг, чтобы изменить свою жизнь, изменить себя, изменить — всё!
— Вероятно, вы думаете, что делали в своей жизни множество подобных шагов, но ни один из них не принёс ожидаемого результата… А всё дело в том, что это и не шаги вовсе… Вы просто плывёте по течению: день за днём, год за годом плывёте по течению — не реки даже, а того жалкого ручейка, который некоторые громко именуют судьбой.
Грести против течения бесполезно. Если вы пытались или ещё попытаетесь, то убедитесь в этом. Течение всегда сильнее, оно не устаёт, не останавливается. Так что… остаётся только плыть… из неизвестного истока… к предрешённому исходу.
Вы ничего не решаете, от вас ничего не зависит. Всё, что вы можете, — лишь беспомощно трепыхаться и, иной раз, биться о берега, о коряги, иногда — вязнуть в тине на заболоченных участках и барахтаться, барахтаться… Нелепо барахтаться, воображая, что это что-то изменит.
— Зачем… — с трудом прошептала Маша онемевшими губами. — Зачем вы мне всё это говорите? — она понимала, что эта пугающая многоликая женщина просто издевается над ней или, и того хуже, охмуряет и заманивает в какую-то чудовищную ловушку.
Надо встать и уйти. Просто встать и уйти. Не возражать, ни о чём не спрашивать и ничего не слушать — прекратить этот безумный разговор.
Но всё тело налилось тяжестью и словно приросло к стулу. И мысли были такими же тяжёлыми, неповоротливыми… и чувства… Только быстро-быстро билось, вздрагивало, трепетало что-то совсем невесомое, та эфемерная часть Машиного существа, в которой от ядовитых слов рвались тонкие ниточки… Душа?..
— Я говорю вам всё это вовсе не для того, чтобы обидеть или причинить боль. Да и что тут обидного? Так живут все. Или… почти все. Вам же выпал шанс полностью изменить свою жизнь. Причём, не произвольным образом, с непредсказуемым результатом, а так, как вы сами захотите.
— И что же для этого нужно сделать? — Маша хотела, чтобы её вопрос прозвучал иронично, но с отвращением поняла, что вышло скорее жалобно и просительно.
— Я уже сказала. Вы должны взять игровой модуль и бросить его в любом направлении. Это будет означать, что вы вступаете в Игру и делаете первый ход. Наверняка у вас в детстве была подобная игрушка: каждый бросок символизирует ваше продвижение по игровому полю. В результате, вы достигнете края поля и превратитесь…
—
Вообще, она начала всерьёз подозревать, что всё происходящее ей снится. Театр абсурда какой-то. Такое только во сне и может быть.
— Вы превратитесь, — невозмутимо подхватила Таисия Петровна, — или станете — как вам больше нравится — кем угодно. Кем захотите. Не существует абсолютно никаких ограничений. Самой популярной актрисой, женой миллиардера, — застывшего лица Машиной собеседницы коснулась тень усмешки, — или — самим миллиардером. Повторяю — кем угодно. Вам стоит только захотеть, — последнее слово было произнесено с особым нажимом.
— Это невозможно, — Маша хотела говорить твёрдо, решительно, но получалось жалко, еле слышно, точно как во сне, когда хочешь закричать, а выходит лишь никому неслышное шипение или задушенный хрип. — Это всё… какой-то бред.
Таисия Петровна равнодушно пожала плечами. Её лицо, оставаясь всё таким же неподвижным, как-то отодвинулось, отдалилось, словно расстояние между ними увеличилось, и выглядело теперь ещё более безучастным.
— Ваше право — не верить. Ваше право — отказаться. Идите на свой автобус, собирайте вещи этого вашего… Антона. Хотя я и не понимаю, зачем вам это нужно. Через пару недель, самое большее — месяц, вы подцепите или вас подцепит другой — такой же. Только с ним придётся начинать всё сначала, чтобы прийти ровно к тому же, что вы имеете сегодня. Но это ваше дело.
— Вы думаете, я буду вас уговаривать? Мне всё равно. Хотите продолжать плыть по течению — плывите. От Антона — к Игорю, от одной скучной работы до другой, от зарплаты до аванса, из одного серого и бессмысленного дня — в следующий… И так — до известного исхода — до смерти. Плывите…
— Постойте, — Маша вцепилась в ремень сумочки, пытаясь сбросить тягостный морок.
Мысли путались, веки налились свинцом, полуприкрытые Машины глаза ясно и чётко видели только одно — притягательный перламутрово мерцающий кубик, лежащий перед ней на столе. И лишь где-то далеко-далеко-о маячило равнодушное лицо Таисии Петровны, и оттуда же — издалека — доносился её голос — тоже равнодушный.
Маша и не заметила, когда он успел утратить и мягкость, и вкрадчивость, и напор. Но именно эта равнодушно-отстранённая, немного усталая интонация заставила Машу активнее вступить в диалог и почти позабыть о своих страхах, о намерении немедленно (как только хватит сил подняться!) уйти отсюда.
========== Глава 4. Игра ==========
— Постойте, — повторила Маша, силясь собрать разбегающиеся мысли. — Допустим, я возьму этот… модуль и брошу, а дальше что?
— Начнётся первый раунд Игры.
— Но в чём она заключается — эта ваша игра? — требовательно спросила Маша.
Оцепенение понемногу отпускало её, а Таисия Петровна, напротив, отвечала всё более устало, словно через силу.
— А вот этого я вам не могу сказать. Такова суть Игры. Вы и не должны знать, что вас ждёт. Но это и неважно.
— Как это — неважно?! — возмутилась Маша. — А правила?! И вообще… это, наверное, какая-нибудь охота на людей, да? Богатые тоже плачут, да? От скуки. И платят вам, чтобы заманивать…