Победитель получает...
Шрифт:
— Я понимаю, вам трудно решиться. Быть неудачницей — это не только судьба, но и привычка. С серой жизнью свыкаешься, иначе было бы совсем невыносимо, — Таисия Петровна покачала головой в издевательской пародии на сочувствие.
— А если вдруг появляется шанс на победу, привычка берёт верх… Всё правильно — так спокойнее.
— Но я даже не знаю правил… — пролепетала Маша.
— Вы и не должны их знать. Сориентируетесь в процессе, иначе там и делать нечего, а Игра закончится, не успев начаться… Вы знаете главное: проиграть — невозможно. Неужели вам
— Кстати, ваш автобус подойдёт ровно через две минуты. А следующий будет ещё очень нескоро… Так что, прощайте Мария Михайловна. Надеюсь, что вы не пожалеете о своём решении, — Таисия Петровна холодно улыбнулась и протянула руку к кубику, чтобы забрать его.
Маша подалась вперёд всем телом, рука её метнулась к кубику и зависла над ним.
— А если… если я всё-таки проиграю, что будет тогда? — спросила она.
— Я ведь уже сказала! Ну хорошо… Ставкой в Игре автоматически назначается самое ценное из того, чем вы обладаете на момент начала Игры. Какими ценностями вы располагаете? О своей драгоценной однокомнатной квартирке можете даже не заикаться.
— Жизнь… — неуверенно предположила Маша.
— Именно, — довольно заулыбалась Таисия Петровна.
И в этот миг Маше показалось, что она опасалась получить другой ответ.
— Но беспокоиться не о чем. Уверяю вас, вам просто не позволят проиграть.
Маша резко выдохнула и решительно сжала кубик.
— Просто не позволят… — тихо повторила странная женщина, назвавшаяся Таисией Петровной. На её губах змеилась зловещая усмешка, но Маша на неё не смотрела.
========== Глава 5. Новая жизнь ==========
Оказавшись на улице, Маша ахнула — автобус действительно уже стоял у остановки. Рысью пересекая улицу, — на галоп не позволяли перейти каблуки! — Маша мысленно прикидывала время. И выходило, что — да, именно через две минуты он и пришёл, как и было предсказано!
Решительно ввинтившись внутрь и едва не пострадав от тут же сомкнувшихся за спиной створок автобусной двери, Маша мысленно фыркнула. Воистину, надо быть пророком или колдуном, чтобы предвидеть настолько непредсказуемую вещь, как прибытие общественного транспорта! Это покруче прогноза погоды будет… И никакое расписание тут не поможет, разве что хрустальный шар!
Маша улыбнулась, но улыбка не получилась ни весёлой, ни ироничной, как обычно, а скорее — усталой, разочарованной. Чувство подъёма, лёгкости, освобождения, охватившее Машу, едва за ней закрылась дверь странного салона, таяло и испарялось, как снежинки под июльским солнцем, — стремительно и безвозвратно.
И причина этого лежала у неё в сумочке. Глупость какая! И зачем только она его взяла… Маша тяжело вздохнула. Она ощущала себя, как человек, провожающий взглядом последний вагон уходящего поезда, на который он опоздал. И теперь, вместо весёлого перестука колёс и беззаботного предвкушения долгожданного отдыха, надо тащить тяжеленный чемодан обратно, оплакивая пропавший билет и испорченный
Всего одна минуточка… и всё было бы иначе. Всего одно движение руки… и на душе теперь тяжело и муторно. Оставь она этот “игровой модуль” там — на обшарпанном столе, в этом странном, но явно нехорошем салоне, у непонятной зловещей женщины, которой совершенно не подходит доброе человеческое имя Таисии Петровны, — и сейчас на душе было бы легко и светло. Маша это точно знала.
И ни проваленное собеседование, ни тягостные, изжившие себя отношения с Антоном не помешали бы этой лёгкости, что бы там ни говорила… эта… неправильная, ненастоящая, недобрая женщина. А теперь… кубик соединял их.
Маше казалось, что он притаился в её сумочке, как ядовитая змея, и было страшно запускать туда руку. Она автоматически выполняла необходимые действия — на следующей остановке ей пришлось выйти из переполненного автобуса, чтобы выпустить людей; потом — искать, где приткнуться, за что ухватиться; отвечать на такой знакомый вопрос: “девушка, на следующей выходите?”; прислушиваться к бормотанию водителя, объявляющего остановки, по обыкновению, чем дальше — тем неразборчивее.
А в голове всплывали фразы из неприятного разговора.
Зачем она слушала это? Зачем позволила плевать себе в душу? Надо перестать думать об этом, постараться забыть. Глупость, конечно… А ещё умной себя считала! И всё равно — повелась на дешёвый приёмчик. Пока ей навязывали этот несчастный кубик, она ещё сопротивлялась, а как только перестали уговаривать и для виду захотели забрать, — сразу же вцепилась!
Психология… кость ей в пасть! Да… знание психологии, конечно, великая вещь, а среди мошенников попадаются настоящие виртуозы, но всё равно — она повела себя как идиотка! На душе было гадко, казалось, что она выпачкалась в чём-то липком…
Добравшись до дома, Маша сразу же забралась под душ — иногда это помогало восстановить душевное равновесие и избавиться от неприятных впечатлений и мыслей. Но на этот раз почти не помогло. Облегчение было мимолётным, а затем — давящая тяжесть, ощущение выпачканности и всплывающие в памяти фразы из разговора с Таисией Петровной — всё вернулось.
Скоро придёт Антон и придётся выслушивать его обычное нытьё — вечные жалобы на начальника, который, мало того, что сволочь, так ещё и идиот! — и самой отвечать на вопросы, вообще как-то реагировать…
Сама мысль об этом показалась Маше невыносимой. И она решительно принялась собирать Антоновы вещи, радуясь, что теперь ей есть чем занять и руки, и внимание — предметы мужского гардероба обнаруживались в совершенно неожиданных местах. Причём, грязные предметы проявляли особую изобретательность.
Как ни странно, Маша чувствовала, что, если бы не проклятущий кубик, затаившийся в сумочке, то сейчас жизнь казалась бы ей прекрасной и даже обычное нытьё Антона звучало бы как музыка.
И когда только, как и почему эта безобидная вещица, казавшаяся столь привлекательной, успела стать для неё “проклятущей”? — лениво удивилась Маша.