Победитель получает...
Шрифт:
— Уважаемая Мария, мы рады приветствовать вас в нашем салоне!
Услышав хорошо поставленный голос, смутно напомнивший какую-то ведущую на телевидении, Маша сильно вздрогнула и уставилась на “тётю Таису” во все глаза. Эти интонации: заученная любезность, немного официальности, щепотка искренней доброжелательности — просто не могли принадлежать Машиной собеседнице.
А впрочем… это, наверное, издалека Маше показалось, что загар у неё не пляжный, а огородный, и руки неухоженные. Красивый ровный загар, неброский макияж, ногти короткие,
Галлюцинации у меня, что ли? — недоуменно подумала Маша и слегка тряхнула головой. — Или у них тут освещение такое… странное… — она снова вознамерилась присмотреться к потолку, но ухоженная любезная дама, сидящая напротив, опять отвлекла её.
— Вы, должно быть, думаете, что мы здесь занимаемся обманом, мошенничеством, обираем наивных людей? — доверительно спросила бывшая “тётя Таиса”.
Маша нахмурилась и попыталась сосредоточиться.
— Простите, как к вам обращаться? — спросила она, питая какие-то неопределённые надежды на разделение или же, напротив, совмещение двух непохожих образов своей собеседницы.
— Таисия Петровна, если вам так удобнее, — лучезарно улыбнулась дама.
— Вы, наверное, недавно открылись? — Маша демонстративно окинула взглядом облупленные стены и осторожно потрогала не внушающий ни малейшего доверия поцарапанный стол. Такому доверься — мигом заноз насажаешь…
— Ну что вы! Мы уже тыщщу лет здесь работаем, — это было сказано уже в третьей манере, как бы промежуточной между тётей Таисой и Таисией Петровной.
Оно и видно, — подумала Маша. — Пора бы уже и ремонт сделать. Но вслух сказала другое:
— Извините, но мне нужно идти. Автобус…
— Автобус без вас не уйдёт, — отрезала дама безапелляционным тоном.
И этот тон, и даже голос живо напомнили Маше её классную руководительницу, перед которой трепетали не только ученики, вплоть до самых отъявленных, но и учителя.
Девушка подобралась, глаза её снова расширились, а уровень неподдельного интереса, с которым она рассматривала сидящую напротив женщину, подскочил до предельно возможного.
А та, как будто и впрямь, снова изменилась: стала как-то суше, строже, решительней — и не только по поведению, но и по виду!
Да что же это за хамелеон такой?! Маша хотела встать, но ощутила вдруг, что стул не отпускает её! Держит, как будто она ремнём к нему пристёгнута! Маша рванулась, но накатившая дурнота накрыла её и заставила остаться на месте.
В следующий миг вспугнутый паникой здравый смысл вернулся в свои владения и сообщил Маше, что она, должно быть, чем-нибудь за что-нибудь зацепилась — только и всего. Стул не может никого держать — он предмет неодушевлённый.
Может, ремень сумочки… Девушка начала было ощупывать длинный ремешок, но странная многоликая собеседница в очередной раз отвлекла её.
— Такой случай может
Он был почти лишён какой бы то ни было интонации и казался мёртвым, механическим, но именно это поразило Машу больше, чем все прежние метаморфозы.
— Эта встреча — единственная. Больше мы не увидимся, даже если вы очень этого захотите, — продолжала вещать Таисия Петровна, при этом лицо её оставалось неподвижным, похожим на маску, лишь губы слегка шевелились, а потухший, лишённый всякого выражения взгляд был устремлён в одну точку, расположенную где-то над Машиным затылком.
— Вам выпал редчайший шанс вступить в Игру. Всё что для этого нужно — взять игровой модуль в руки и бросить его — в любом направлении.
На столе перед Машей возник игральный кубик — такой был у неё в детстве, он прилагался к какой-то настольной игре. Нет, кубик не материализовался из воздуха, Таисия Петровна достала его откуда-то из-под стола.
Но движение её руки было настолько молниеносным, что казалось — кубик просто появился, сам по себе.
========== Глава 3. Искушение ==========
В следующий момент Маша поняла, что этот кубик заметно отличается от того, что был у неё в детстве, причём — в лучшую сторону. Во-первых, он был крупнее; во-вторых, его гладкие серо-жемчужные, отливающие перламутром бока с яркими чёрными точками так и манили; а в третьих…
Нет, Маша не знала, что там в-третьих, да и нужно ли это знать… и к чему вообще все эти её размышления, глупые, ничего не объясняющие и ничему не помогающие мысли, когда… вот! Вот — он лежит перед ней — такой прекрасный — на грубом столе. Совершенно неподходящее место для такой красоты!
Рука сама потянулась вперёд, кажется даже пальцы чуть подрагивали от нетерпения, от желания прикоснуться, ощутить, наконец, каков этот чудесный предмет на ощупь, на вес, как ляжет он в ладонь.
Но в последний момент Маша всё-таки остановилась.
Она уже не помнила в этот миг, зачем и почему пыталась бороться со своими желаниями, но ещё боролась. Внутри тревожно билась какая-то неоформленная, не облечённая в слова мысль; метались, сжимая сердце, нехорошие предчувствия. Маша до боли стиснула одной рукой другую и с усилием оторвала взгляд от кубика.
На застывших губах многоликой Машиной собеседницы медленно проступала недобрая улыбка.
— Вы совершенно правы, — произнесла она. На этот раз интонация была хоть и уверенной, но мягкой, обволакивающей, с вкрадчивыми нотками. — Прежде чем взять игровой модуль в руки, следует подумать. Ведь пути назад уже не будет. А с другой стороны: для чего он вам — этот путь назад?.. Куда и к кому вам возвращаться? У вас ведь ничего нет… ничего стоящего, ничего такого, за что стоило бы держаться, чем стоило бы дорожить. Ничего и… никого. Не так ли?