Победитель

Аксенов Даниил Павлович

– Что ты, Комен, – махнул тот рукой. – Мне самому нужно знать, кто был виновником, но я же обещал, дал слово, что ничего не будем расследовать, если Инкит благополучно освободят. Как может король нарушить свое слово? Это ведь все, что есть у короля.

– Все, что есть? – Собеседник выглядел озадаченным.

– Вот смотри, – попытался объяснить Михаил, повернувшись к собеседнику. – При абсолютной монархии короля ничто не сдерживает. Ему никто не указ, даже прислушиваться ни к кому не нужно. Если власть крепка. По сути, ограничителем монарха является лишь он сам. А именно – его слово.

Пока король держит слово, подданные уверены, что все в порядке, что владыка в своем уме и не станет, к примеру, казнить всех подряд без причин. Это что-то вроде негласного договора между ним и подданными. Если слово короля – закон, то люди спокойны насчет завтрашнего дня. Если же он нарушает свое слово, то у них уже нет никакой уверенности в том, что правитель сделает завтра или послезавтра. Негласный договор нарушен. Ситуация перестает быть стабильной. А это ослабляет власть, очень сильно ослабляет. Коварный и лживый монарх заведомо слаб. Поэтому мне нужно держать слово. Даже если я что-то теряю, это все равно окупится потом сторицей.

– Я понимаю, твое величество, – произнес Комен. – Но, может быть, проведем маленькое, негласное расследование?

– Нет. Вот если информация сама придет к нам в руки – тогда другое дело. А так – нет.

– Хм… Твое величество долго говорил с Инкит. Она разве не сообщила никакой ценной информации?

– Нет, Комен. Место она опознать не может – глаза были завязаны, из похитителей никого не знает – имен не называли.

– Если ей завязали глаза, значит, заранее планировали освободить?

– Думаю, что просто рассматривали такую возможность, – ответил король. – Может быть, мы имеем дело с кем-то очень предусмотрительным.

– Твое величество узнал, зачем ее похищали?

Михаил нахмурился:

– Узнал, Комен, но это выглядит как полный бред. Поверь мне – просто бред, совершенная чушь.

– Но все же, твое величество, что она сказала?

– Ей постоянно задавали вопрос о рецепте любовного эликсира, которым она пользуется.

Брови Комена удивленно поползли вверх.

– Вот они, женщины, – подытожил он после паузы. – Отважные действия, предусмотрительность и огромный риск ради достижения ложной цели.

Как ни торопили своих послов короли Томола и Кманта, посол Фегрида получил инструкции первым. Ранее Михаил встречался с ним, но так и не составил никакого впечатления об этом человеке. То ли Гирун Пелан был чересчур гибок и скользок, то ли вообще ничего собою не представлял, но король Ранига не знал даже приблизительно, чего можно ждать от данной личности.

В тронном зале было относительно пусто. Комен и Йонер около трона, два десятка знатных дворян и дворянок, которые считали своим долгом присутствовать на всех церемониях, проводимых королем, вне зависимости от того, приглашал он их или нет, и конечно же посол Фегрида.

Надо сказать, что его величество еще не выработал никакой тактики по общению с дворянством. Даже похищение Инкит не принудило его к этому. Он занимался своим «компьютером», проводил смотр войскам и их вооружению, работал над законами, но местное дворянство все еще было пущено на самотек. Михаил, конечно, знал, что

поступает не совсем правильно, но находился в легком расслаблении со времени коронации, хотя мысленно возвращался к этой проблеме. И вот сейчас почему-то вспомнил о ней, видя перед собой гладкое и лоснящееся лицо посла.

– Твое величество, мне поручено принести тебе заверения от имени императора Муканта в дружбе и поддержке со стороны Фегрида, – сладко улыбался посол.

– Передай его величеству мои искренние заверения в том же самом. – Лицо короля оставалось серьезным. – Очень дорожу дружбой и расположением такого могущественного владыки, как император Мукант. Кстати, о дружбе. Тебе не известно, где находится Миэльс?

Выражение лица посла не изменилось, хотя в дипломатических кругах не было принято задавать подобные вопросы прямо, да еще и в самом начале беседы.

– Определенно не могу сказать, но полагаю, что либо в Томоле, либо в Кманте, либо у нас.

– У вас, точно у вас, – дружелюбно заметил Михаил. Посол открыл рот, чтобы ответить, но ему не дали такой возможности. – Вместе с многотысячной армией и ишибами. Интересно, кто их всех кормит?

– Возможно, король Миэльс получает поддержку от некоторых лиц в Фегриде… – Улыбка Гируна стала столь широкой, что едва помещалась на лице. Он подумал, что прочувствовал игру, которую ведет король. Эдакий простовато-искренний стиль, обычное дело.

– А нельзя ли сделать так, чтобы эта поддержка прекратилась? Во имя дружбы между нашими странами, в которой я получил заверения?

– Конечно можно, – оживился посол. Предложение было ожидаемым. – И это является целью моего визита сюда. За небольшую услугу Фегрид готов не только прекратить поддержку Миэльса, но и доставить его в Раниг для справедливого суда над узурпатором.

– Вот, значит, как, – протянул король. – Если я окажу вам эту услугу, то Миэльс – узурпатор, а если не окажу, то кто же он? Бедный, несправедливо пострадавший изгнанник?

Улыбка все еще не желала сходить с лица Гируна. Да, король Ранига мастер игры в искренность.

– Я бы не был столь прямолинеен, твое величество, но в этих словах есть смысл. Можно даже сказать, что ситуация на сегодняшний момент описана начерно, но не неверно, увы.

– И что же будет, если я не окажу Фегриду этой услуги? Война?

– Что ты, что ты, твое величество, – замахал руками посол. – Мой император не любит воевать. Мой император вступает в любую войну с болью в сердце и по причине крайней необходимости. Мы просто рассчитываем на дружескую услугу, в обмен на которую тоже окажем Ранигу услугу и конечно же предоставим полную поддержку, полную.

Михаил отлично понял посла. Если Фегрид будет недоволен, то перестанет сдерживать Томол и Кмант. Те же, будучи предоставлены сами себе, просто раздавят Раниг.

– И какой же услуги вы от меня хотите? Дай-ка догадаюсь… Амулеты? Уважаемый мной император Мукант хочет знать секрет амулетов Террота?

– Проницательность твоего величества превосходит все границы, – поклонился Гирун.

– То есть предложение звучит так, – уточнил король. – Я вам даю амулеты, а вы мне – Миэльса плюс военную и политическую поддержку?