Победитель
Шрифт:
А на неприметном холмике появилась фигурка человека. Он был виден всем, этот человек в пригнанной военной форме складный, ловкий, дерзко самоуверенный. Человек сказал громко и ясно:
Я, комисcap пехотно-пулеметных курсов РККА Яков Спиридонов, с сегодняшнего дня принимаю команду над повстанческой бригадой деревни Ольховки. Оставшаяся в живых белогвардейская сволочь может передать своим недорезанным генералам, что деревня Ольховка является территорией РСФСР и всякое посягательство на нее будет караться смертью.
От обиды
— Я негордый. Я лягу,- объявил Спиридонов и, действительно, лег рядом с пулеметом. Подполз Егор. Он задыхался и плакал.
—Ты что трясешься , дурашка? — ласково спросил Спиридонов. Егор поднял на него глаза и икнул. И еще раз икнул.
—Радоваться надо, Егор. Двое только оттуда ушли — офицерская лошадь, да ты.
—Их всех надо убить, — в беспамятстве сказал Егор.
— Всех не убьешь, -- задумчиво разъяснил Спиридонов.. — Мало нас, чтоб в атаку идти. Да и не поднимешь вас, лапотников. До темна постреляем, а ночью они уйдут. Человек двадцать уйдет. И офицер уйдет. Скользкий, подлец!
* * *
Через Темный двор быстро шел деловитый Спиридонов, шел легко прихрамывая и размахивая листом бумаги. Подошел. Заглянул в окно. Анна сидела за столом с карандашом в руках — проверяла тетради, Спиридонов вздохнул, открыл твердым пальцем оконные створки и, положив руки на подоконник, а подбородок на руки, спросил заискивающе:
— Ты что делаешь, Аня?
— Дрова рублю, — ответила, не оборачиваясь, Анна.
— Я зайду, а?
Анна встала из- за стола, подошла к окну, сказала ненавистно:
— Я волнуюсь, я жду, я места себе не нахожу, а ты пропадаешь неизвестно где. Стрельба уже два часа как кончилась. Что я могу подумать? Если тебе недороги наши отношения, уходи сейчас же и не приходи больше.
— Ох, и страшная эта штука бабий гонор! Умный же ты человек, Анна, хороший товарищ, а несешь околесицу. Пока проводили их, пока проверял я, что и как- время-то шло. А теперь- вот я.
— Уж какая есть!
– запоздало обиделась Анна.
— Кончили об этом. У меня к тебе есть просьба. Я здесь воззвание-послание сочинил, по смыслу все в порядке, но насчет ошибок сомневаюсь. Ты проверь, а?--Яков бережно положил на подоконник лист каллиграфически исписанной бумаги.
— Штаны ему стирай, ошибки проверяй. Давай бумагу сюда.
Анна взяла листок и отошла к свету, к лампе.
— Почерк у тебя какой красивый! Прямо готический шрифт.
Для общения необходима была близость, и поэтому Яков по забывчивости сиганул в окно. И, понятно, зацепился раненной ногой.
— Ой! — завопил он и сел на пол. Анна сказала презрительно:
— Как дитя! А еще людьми командует.
— Так не командую я тобой, прошу все время.
— Просишь, а все равно командуешь. — Анна села за стол и стала внимательно читать. Спиридонов тоже сидел — на полу — сидел тихо и подчиненно.
— Ошибок очень много, — огорченно констатировала факт Анна.
— А я
— Здесь и некоторые выражения не совсем правильные.
— Сути ты уж, пожалуйста, не касайся. Выражения все правильные.
— Синтаксически неправильно.
— Синтаксически — это насчет запятых? Ты их тоже исправь.
Анна вздохнула несильно и взяла карандаш Спиридонов сидел на полу и видел курчавый затылок, тонкую с ложбинкой шею, поднятые неширокие плечи.
—Завтра уедешь из деревни, — решил он вслух.
—Это почему же?
—Комиссара прятала ты, Аня.
—Я не комиссара прятала, я тебя прятала.
—А я комиссар.
—Ты — Яшка. Ты — мой Яшка. — Анна подошла к нему, и он встал. Она обняла его — они были почти одного роста — и замерла, прижавшись к нему. Он осторожно поцеловал ее в тонкую шею.
— Все будет в порядке, Аня. Только тебе надо уехать.
— А ты?
— Ну, я! Здесь другой разговор. Я воевать буду.
— И долго ты будешь воевать?
— До победы, Анна.
—А вдруг тебя убьют до победы?
—Не может того быть.
—Все может быть.
—Человека, который воюет за светлое будущее, не должны убить.
—Бог не позволит или Карл Маркс?
— Светлое будущее не позволит.
—Чье светлое будущее?
— Твое. Мое. Наших детей.
— Так ты за свое светлое будущее борешься. Не мало ли? Таких, как я, знаешь сколько? И все мы боремся за свое светлое будущее. За светлое будущее человечества.
—Кто это?-- спросили от двери. Они обернулись. В темном проеме стоял высокий, очень приличный господин в котелке и полосатых брюках.
—Эго Анна, учительница, — виновато представил Анну Спиридонов.
— Кто это? — повторил вопрос господин. Тогда Анна освободилась от спиридоновских рук, подошла к господину и поцеловала его в бородатое благообразное лицо.
— Здравствуй, папочка.
— Кто это? — в третий раз спросил Анин папа.
— Комиссар пехотно-пулеметных курсов Яков Спиридонов. Раненый, — представился Спиридонов, строго гладя на будущего тестя.
— Кем раненый? — папа изъяснялся пока только вопросами.
— Злодейской белогвардейской пулей, — преданный глаз Спиридонова подозрительно заблистал.
— Когда?
— Туг недавно белый офицер меня допрашивал. Все вопросы задавал. И так мне это надоело — сил нет. Может сядем за стол, посидим? Анна к тетке Дарье за самогоном сходит, а?
— Отец не пьет, — сухо предостерегла Анна.
— Это как же? Совсем и ничего?
— Совсем и ничего. Я — запойный, — грустно признался папа.
— Папа! — гневно воскликнула Анна.
— Что, дочка? Я так понимаю, что с будущим родственником познакомился. А зачем от родственника скрывать? — папа снял котелок, сел за стол, положил на клеенку тяжелые руки. Спиридонов сел напротив, помолчал недолго, потом решил продолжить беседу: