Побег
Шрифт:
В разговор вмешался Центелло.
– А сейчас что он делает?
– Он… он склонил голову.
Голос Эстреллы задрожал, но она напомнила себе слова Эсперо: «Надейся. И жди!» Эсперо наверняка что-то задумал. И это только часть его плана. Его борьбы.
– Искатель встает на подставку…
– Это специальная подставка, чтобы сесть верхом, – задумчиво сказал Грулло.
– Знаете, – вмешалась Анжела, – у принцессы-инфанты была подставка, которую украсил резьбой один из лучших художников, и она была обита…
– О, заткнись! – фыркнул Грулло.
Искатель
– Что там происходит? – нетерпеливо спросил Селесто.
– Эм-м-м… Эсперо стоит как вкопанный. Искатель ударил его. Погодите! Он делает шаг вперед.
Эсперо пустился вперед неспешным шагом. Искатель вонзил ему в бока шпоры, и Эстрелла увидела, как по серым бокам жеребца заструилась кровь.
– Я… я не знаю, что происходит. Мне больше ничего не видно! – воскликнула она.
Хотя она знала, что жеребец что-то задумал, выражение его глаз оставалось бессмысленным. Эстрелла отчаянно тянула шею, стараясь увидеть происходящее на площадке.
А там Эсперо перешел на странный шаг. Он чувствовал, что Искатель никак не может найти равновесие и все крепче сжимает коленями его бока, пытаясь превратиться в то грозное божество, каким его представляли люди Чицен. Однако вместо этого Искатель выглядел по-дурацки, болтаясь в седле. Эсперо тяжело дышал и болезненно вздрагивал каждый раз, когда шпоры Искателя вонзались в его плоть. Дать Искателю проехаться на нем верхом было частью его плана, но гнев и боль бушевали в Эсперо. Он злился от собственного бессилия и с гневом косился на индейцев. Я похож на них!
Эсперо видел маленького мальчика, который показывает на его кровоточащие бока. Он видит мою кровь! Он видит, что я не бог!
Время пришло.
Эсперо неистово заржал и с места рванул в галоп. Потом резко остановился – Искателя мотнуло в седле, словно тряпичную куклу. Жеребец снова помчался вперед. Он летел, на ходу неистово брыкаясь и подбрасывая круп. Через мгновение Искатель вылетел из седла и упал на каменные плиты. Некоторое время он даже не мог пошевелиться, а когда поднялся, по лицу его струилась кровь из глубокой раны на голове.
Эсперо промчался вокруг площади, высоко задрав голову. Глаза его горели. Достаточно ли пролилось крови, чтобы люди Чицен поняли: перед ними не боги? Они уже перешептывались все громче, и солдаты настороженно шагнули вперед, чтобы сдержать толпу…
Эсперо галопом шел вокруг площади. За ним гнались конюхи и солдаты, щелкали кнуты и бичи. Со всех сторон летели арканы и лассо. Он еще бежал – но петли уже упали на шею, захлестнули морду, подсекли ноги. Эсперо упал. Он был спутан, словно свинья перед закланием. Люди тянули его и били, силой поставили на ноги и отвели, связанного, в стойло. Здесь его встретил яростный визг Центелло:
– Что ты творишь, будь ты проклят?! Мы слышали шум! Что ты наделал?
– Я сбросил Искателя! – отвечал Эсперо. – Он истекает кровью на площади.
– Что?!
– Зачем? Зачем ты это сделал? Почему?! –
Озорной огонек полыхнул в глазах измученного жеребца.
– Возможно, потому, что я – бог?
Про себя Эсперо подумал: «А теперь – теперь нам остается только ждать».
Все произошло не совсем так, как он предполагал. В конюшне неожиданно запахло болотом и сыростью, и две темные тени проскользнули внутрь. Эсперо мгновенно учуял их. Должно быть, они приплыли через озеро и выбрались на насыпную дорогу незамеченными – это означало, что они индейцы, а не испанцы. Другие лошади тоже почуяли чужаков и заволновались.
Эстрелла увидел, как в темноте блеснуло лезвие ножа. Тени вошли в ближайший денник – там стоял Центелло. Шею жеребца захлестнули веревкой, и Центелло отчаянно заржал, но тут же захлебнулся криком и захрипел. Его копыта в агонии заскребли по земле, и широкий поток крови хлынул из денника, наполнив воздух отвратительным металлическим запахом смерти.
Лошади истошно заржали. Широкое лезвие мачете взлетело еще два раза – и страшные тени выбежали из конюшни, унося с собой отрубленную голову Центелло. В темных мертвых глазах застыл ужас смерти, словно громадный жеребец так и не успел поверить, что умирает.
Эсперо был в ужасе, как и остальные. Испанцы завоевали этих людей, разбили статуи их богов и забрали их золото. Испанцы – но не лошади – были врагами людей Чицен. Эсперо отчаянно ржал и бил копытами землю.
– Это все Искатель! Это его вы должны были убить! Это он – бог, которого надо сокрушить!
Все пошло не так, как он хотел, и теперь Эсперо было страшно.
Из города доносились крики, там начались волнения. В конюшню пробрались перепуганные кузнец и мальчик-конюх. Они не понимали, о чем кричат люди снаружи, но чувствовали, что всем грозит опасность. Потом кузнец вскинул руку, и глаза его загорелись.
– Знаю, что делать! Бежать надо! И нам, и им. Освободи их! Быстрее, быстрее!
Эсперо шарахнулся назад, когда кузнец решительно снял с него уздечку и стал лихорадочно резать подпругу. Мальчик тем временем освобождал Эстреллу. Они с кузнецом работали быстро: вскоре все лошади были свободны, а двери конюшни кузнец оставил открытыми. Он бегал по денникам, хлопал широкой ладонью по крупам и кричал:
– Бегите! Быстрее! Спасайтесь!
Они были свободны! Эстрелла вылетела из стойла, словно стрела. Рядом отчаянно закричал Селесто:
– Куда? Куда нам теперь?!
– Вперед! По мосту – вперед! – откликнулась Эстрелла.
До моста было рукой подать, но, когда лошади добрались туда, он был весь залит кровью. Вооруженные ножами и копьями индейцы с воплями крушили все вокруг. Сверкали клинки и кирасы испанцев. Из темноты вылетело лассо, и лишь чудом Эстрелле удалось на бегу уклониться от него. Испанец вскинул мушкет, целясь в нее, но налетел Эсперо, ударил копытами – и сбил человека с ног. Испанец покатился по земле, крича от боли, а жеребец громко заржал, призывая остальных: