Побег

Трускиновская Далия Мейеровна

Нарк подметил главное – их передние лапы действительно были как человеческие руки, только четырехпалые, а ярко-желтые выпуклые глаза, казалось, чудом не вываливаются из глазниц. У них еще и зрачки были – как у кота в солнечный полдень, но не вертикальные, а горизонтальные. Гребень на горбу, достигающий хвоста, был темно-зеленый, крупно-чешуйчатый, и имел свойство топорщиться от возбуждения.

– …то это на редкость странный глюк, – завершила я описание. – Потому что живые акцелоподусы в наших широтах

не водятся.

Шестой прочитал наркам мораль о вреде воровства и выставил из кабинета. Моя мобилка и часы остались на столе.

– Надевай, – велел Шестой и сам поднес часики к дивану. Я вздернула рукав и увидела две дуги красных точек. Увидел и он.

– А вот теперь давай разбираться – кто, кроме этих акцелоподусов, сидит у вас в аквариуме? – сурово спросил Шестой. – Сперва того горемыку зубами тяпнули, потом – тебя, но ему покруче досталось. И реакция одинаковая – оба в помутнении рассудка пошли непонятно куда и грохнулись.

– Мне меньше досталось, потому что меня тяпнули сквозь рукав, – разглядев повреждения, сказала я. – Наверно, у этих сволочей во рту какая-то ядовитая слизь, и она застряла на рукаве.

– Раздевайся.

Шестой позвонил, вызвал Шестнадцатого, пришел Леша Лосев (в том, что его прозвали Лосем, было утонченное издевательство: Лешка имел рост метр шестьдесят семь и сложение соответствующее, но при этом – какой-то невероятный пояс по тэквондо и хапкидо), забрал мой жакет и повез в лабораторию. Меня стало знобить, и Шестой закутал меня в мохнатый диванный чехол.

– Мне в офис нужно, – сказала я. – Отвези, а? Сама я не дойду.

Я убежала опрашивать охранников, и шеф, опомнившись, уже наверняка искал меня по всем окрестностям.

– В больницу тебя нужно, а не в офис, – возразил Шестой. – Еще неизвестно, что в тебе за дрянь сидит.

– Больница! Надо узнать, что с тем детективом!

Пока Шестой звонил, я тряслась от страха: вот сейчас скажут, что помер, не приходя в сознание! Значит, и мне помирать?

Он лежал под капельницей. И ему собирались поставить аппарат искусственного дыхания.

– А интересно, на кой черт твоему шефу ядовитые твари в аквариуме? – задумчиво спросил Шестой.

– Ну… Вот есть же любители, у которых пираньи живут…

Я видела в одном аквариуме двух хорошо раскормленных пираний. Они обгрызали опущенный в воду конец шариковой авторучки.

– Новые русские, мать их за ногу!

И тут у меня включился думатель.

Знает шеф или не знает, что в аквариуме сидит ядовитая дрянь? Это – раз. Допустим, детектива тяпнули, когда он сунул туда руку, это понятно. А когда тяпнули меня? Это – два. Последнее, что я помнила перед обмороком, – это дверь подъезда.

Того, кто кусается мелкими игольчатыми зубами, очевидно, подсадил рыбный специалист, забыв повесить табличку «Осторожно!

Злая рыбина!», как раз для таких случаев, когда посторонние шарятся по аквариуму. В конце концов, какой-то взбесившийся рыболюб мог совершить попытку кражи…

Но времени на умственные построения не было. Я рассталась с ребятами, которые унесли беднягу детектива, и дворами понеслась обратно в офис, но не дошла…

Мне навстречу оттуда поспешно вышел рыбный специалист.

Он встал посреди тротуара, подумал – минут этак пять, и при этом на него то и дело натыкались прохожие, – и рванул мне навстречу. Я не сразу поняла, что он собрался пересечь квартал тем же маршрутом, что и я, закоулками и огородами.

Наверно, укус неизвестной твари исказил мое милое личико. Рыбный специалист пронесся мимо меня, хотя обычно по крайней мере здоровался. А иногда задавал ядовитые вопросы, вроде такого: какая сволочь врубала в аквариуме подсветку в неположенное по рыбьему режиму время? Сволочью мог быть только шеф, и я молча разводила руками.

Таких малоприятных типов, как этот специалист, встречается хорошо если два-три на город с миллионным населением. Мне кажется, жил он по меньшей мере в террариуме – от него всегда тянуло какой-то гнилью и сыростью. И еще он обожал клетку. В смысле – ткань в клеточку. Вот представьте себе низенького, курчавого, давно не стриженого носатого зануду в клетчатой кепке, клетчатой рубашке и клетчатых штанах образца семидесятых годов прошлого века. Хорошо хоть, кожаную куртейку не догадался расчертить фломастерами по линеечке.

Мне самую малость полегчало – настолько, что я задумалась: чего для ему носиться по задворкам? Особенно с его огромной сумкой? Его же привозит и увозит наша машина! Вот я и побрела следом, делая привалы уже через каждые сорок шагов.

Он прошел мимо места, где я обнаружила помирающего детектива и взял курс на северо-восток. Компаса у меня нет, но карта города в голове есть, и направление я определяю довольно быстро.

На северо-востоке был городской парк – тот самый, с прудом, где меня ограбили нарки. И я почти не удивилась, увидев, что рыбный специалист спускается к пруду. Осталось только занять наблюдательный пост – на той лавочке, с которой меня видели жалостливые старушки.

У самой воды рыбный специалист достал из сумки трехлитровую банку, опустился на корточки и, поставив банку в воду, одной рукой придерживал ее, чтобы не всплыла, а костяшками пальцев другой руки принялся постукивать по стеклу. Я не слышала звуков, но по движениям угадала – это была не бессистемная дробь, а повторяющийся ритм. Рыбный специалист сигналил кому-то на дне пруда, и сигналил упорно, я бы даже сказала – злобно.

Тут прорехи в умозрительном ходе событий стали хоть как-то заполняться…