Побег

Трускиновская Далия Мейеровна

Я наклонилась к акцелоподусу-девочке и погладила пальцем ее по шее.

– У тебя настоящий мужчина, – сказала я ей. – Он же не знал, далеко вода или не очень. А все-таки отправился ее искать. А потом бы он вернулся за тобой. Не знаю, как, но вернулся бы, честное слово!

– И у тебя настоящий мужчина, – прозвучал у меня в голове мой собственный

голос.

Должно быть, Шестой действительно мой природный и натуральный батя. Он очухался еще быстрее, чем я. Правда, это было в клинике и после инъекций.

– Ты все еще не хочешь знать, как Кукушкин расшифровывал сообщения, переданные через акцелоподусов? – спросил он в перерыве между телефонными звонками.

Я пожала плечами. Характер – прежде всего.

– По мобилке он их получал. Мы проверили, с кем он говорил в последние два месяца. Скажи своему дураку шефу – пусть гонит Гриневского в три шеи. Как видишь, все очень просто. И никаких идиотских жучков. А рыбному козлу и в голову не приходило, что он обслуживает конкурирующие фирмы! Он всем инопланетян за баксы сбывал! И когда у вас сбежал первый акцелоподус – он погнался следом только потому, что это – живые полторы тыщи баксов.

– Как же он ухитрялся ими за такую цену торговать?!

– Во-первых, дураков на свете много. Во-вторых – у него репутация. Если бы он сказал, что это марсианские рептилии, ему бы поверили. Пусть даже рептилии из ближайшего болота… Знаешь, что у него в квартире делается? Кроме пяти акцелоподусов, там еще и рыбы, и черепахи, и змеи, и даже новорожденные крокодилы. Седьмой считает, что десять десятых этой живности – контрабанда.

Дверь палаты отворилась, вошел мужчина в джинсах, куртке, кроссовках, протянул мне удостоверение.

– Ну так где эти ваши маленькие зеленые человечки?

– Мы их выпустили в пруд, – ответила я. – Вода там, правда, стоячая, и с продовольствием проблемы, но они согласны немного потерпеть. Потом они попробуют объяснить, где приземлился летательный аппарат, и выскажут все, что думают о кретинах,

которые придумывают пойманным инопланетянам почти научное название и торгуют ими в розницу. Но контактировать они будут только с нами.

– Это действительно разумные существа? – спросил мужчина с удостоверением.

– За всех не поручусь, но девочка – умница.

– Девочка – умница, – подтвердил Шестой. – Вот, Валера, мы и докопались до правды. Задание выполнено. А запустить в канализацию усыпляющий газ – уже дело техники. И прекратится эта серия бессмысленных убийств с расчлененкой. Вот только что потом делать с пленниками – ума не приложу.

– Думаешь, газ их проймет?

– Если они дышат нашим воздухом и живы остаются, то должен пронять. Но ведь какие сволочи! Если бы малыши от них не сбежали, в городе просто стали бы бесследно пропадать люди, и никто бы не связал эти исчезновения в одну цепочку. А так они сами были вынуждены ходить на охоту. А из того, что они не могли перетащить добычу к себе, я делаю вывод – ни ростом, ни силой не отличаются.

– Ты обеспечил мне головную боль на всю оставшуюся жизнь, – сказал Валера. – Ты хоть понимаешь, что вся эта история – государственная тайна?

– Ни я, ни мои сотрудники недержанием слова не страдаем.

И тут я осознала, что Шестой меня завербовал окончательно.

С одной стороны, это ужасно. Я лишаюсь своего прекрасного кресла в приемной и ежедневных комплиментов. От дяди Вити, или Лося, или Пятнадцатого их фиг дождешься! С другой стороны…

Должны же иногда в этих мужских разборках появляться просто женщины, пусть даже одна маленькая и чешуйчатая, а другая – большая и с крашеной в лиловый цвет башкой. Там, где мужчины найдут повод помахать кулаками, мы найдем возможность помириться.

Сдается, что именно эту должность и предложил мне сейчас мой батяня Шестой…

Рига, 2002