Побег
Шрифт:
“Сколько я здесь?” Вопрос задавался скорее для привлечения внимания. Чтобы я не отвлекалась и всецело впитывала ее мудрость. Именно Ханна приняла меня в первый день. Сложно было представить, что однажды она забудет про это.
Первое, что я помню, когда открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Небольшая комната, обшитая деревом. Шкаф, тумба и кровать, на которой я в тот момент лежала – все, что туда помещалось. Ещё было окно, судя по звукам, выходящее в сад. У двери стояла пожилая женщина. Среднего роста, в длинном темном платье в пол, поверх которого был надет белый фартук, волосы собраны в необычную разновидность
– Ну, что, девочка? – улыбнулась она. – Проснулась?
– А где…? – спросила было я.
– Не задавай вопросы, – перебила меня женщина. – Всё, что нужно тебе и так расскажут.
– Но…
Я что сказала? – строго посмотрела она. – Как себя чувствуешь?
– Хорошо.
– Вот и славно, – еще раз улыбнулась женщина. – Меня зовут Ханна. А тебя?
– Меня…, – я попыталась вспомнить, но в голове оказалась полнейшая пустота: ни имени, ни понимания кто я и откуда. Просто чистый лист, – Я, я, – я так и не смогла подобрать слов, – меня…, – занервничав, попыталась подняться.
– Лежи, лежи, – удержали морщинистые руки, – Тебе пока рано вставать. Не бойся. Ты в безопасности.
В безопасности. Как же часто я слышала эти слова. Не сосчитать.
Позже, когда мне стало легче, Ханна рассказала, что к чему и как лучше себя вести. Конечно, потом были еще пара учителей, но старая кухарка была терпеливой и многословной. А всегда теплый и добрый взгляд стали утешением в самые темные моменты.
– Два года, – ответила я, не отрываясь от работы. Кухарка тяжело вздохнула и почти закатила глаза.
Но это только почти. Странно было бы увидеть от нее такую дерзость.
Сама понимаю, два года – большой срок. Даже слишком. За это время много к чему можно привыкнуть. Даже к особому положению и к тому месту, что мне отвели. Сколько воды с тех пор утекло, сколько всего случилось. А я все не могла принять. И кухня стала единственным местом, где можно укрыться от чужих взглядов и пересудов. Ханна терпеть не могла сплетен. Правда, время от времени и здесь меня находило то, от чего я так усиленно бежала.
– Ну вот. Смирись уже, – начала она свою привычную проповедь. – Хозяин просто так бы тебя не забрал, – женщина на секунду замолчала, как бы подчеркивая важность своих слов, – Значит так нужно было. Можно сказать, одолжение тебе сделал. Небойсь, в проголодь жила, в нищите. А господин тебя пожалел. Приютил, одарил новой сытой жизнью.
На последних словах женщина настолько прониклась, что подняла указательный палец вверх, добавляя значимости всему сказанному.
Возможно, так и было. С Ханной дак точно. Во время своих прогулок по соседним мирам отец старшего хозяина забрал ее полуголодной девчонкой из трущоб. Ее мир настолько был отсталым и бедным, что если бы не благодетель герцога, там бы и померла, не дожив и до 20. А через несколько лет тогда еще молодой лорд преподнес ее как подарок юной жене. Та ее выходила, выкормила и оставила при себе. Долго они не расставались, Ханна до последнего была рядом с герцогиней. Служила ей верой и правдой. Даже обоих ее сыновей вынянчила. От большой любви и благодарности, конечно. Когда же леди не стало, перешла в кухарки, заодно принимая новеньких и помогая им освоиться.
– Вот, не ценишь ты своего счастья, Марта, – выдернули меня из размышлений ее ворчания – Не ценишь. А молодой хозяин так и печется о тебе: и обед с хозяйского
Опять правда. С прислугой я не обедала. Ханна всегда накрывала мне за столом или до, или после общей трапезы, в зависимости от моей занятости. Хотя последнее выдавалось крайне редко. Ведь работы как таковой и не было.
Из еды обязательно то же, что и у хозяев. Самые разные блюда из свежих продуктов, различного уровня сложности. Для прислуги же готовили отдельно: что-то попроще и посытнее. Негоже им было есть то же, что и господа. Да и продукты жалко. Хотя для меня обычная каша всегда была вкуснее самого интересного блюда.
С одеждой так же. Маленький шкаф ломился от однообразных серых платьев в пол и белых фартуков, положенных прислуге. Их обычно заказывали на фабрике в городе, какого-то общей формы. Девушки сами подшивали под фигуру и свой размер.
Мой же всегда был в пору, да и фасон немного отличался. Был элегантнее, что ли. Но это только если присмотреться. И ткань другая. У моих была настолько мягкая и приятная, что без зеркала вмиг забываешь, что на тебе надето.
Из подобных шили только для господ. Однажды я прикоснулась к платью одной и из служанок: ткань грубая, колючая, неудобная. Мои же так и льнули к телу, их не хотелось снимать.
Ещё кухарка забыла упомянуть про комнату. Ту самую, в которой можно было любоваться перед сном закатом и видом на озеро. У меня была своя, отдельная. С самого первого дня. Сначала объяснялась такая явная роскошь моим слабым состоянием, а потом… а потом уже никто не стал прояснять. Просто есть и все.
Девчонки ютились вчетвером в маленькой комнатушке под крышей. Моя, правда, тоже особым простором не обладала, но хоть какое-то уединение. Угол, в котором можно спрятаться. Пространство пусть иллюзорное, но всё же. У других не было и этого.
– А ты все не рада. Другая давно бы уже в ноги упала да благодарила без устали, принимая все, что дают.
– Но… – это было что-то новое и так похожее на мои собственные мысли, что от неожиданности я подняла голову.
– Подумаешь, воспоминания заблокировал, – она тоже оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня, фыркнув, – Не надо, значит, тебе этого помнить. Может твой мир настолько ужасен, что только хуже будет.
Потеря памяти оказалась не временной и совсем не случайной. Сначала я очень горевала, мечтала, что однажды все вспомню или кто-то расскажет. Пыталась добиться хоть какого-то ответа. Кто я? Откуда здесь, почему и зачем? Пока в один прекрасный момент меня не отвела в сторонку все та же кухарка и не приказала, прекратить. Иначе…
А значение этого слова мне, как и всем обитателям поместья, наглядно продемонстрировали вечером того же дня. Сложно сказать, специально или действительно кто-то провинился, но желание задавать вопросы, по крайней мере вслух, пропало.
Все обитатели усадьбы как один повторяли за Ханной. Даже он. И все, что дальше скажет кухарка тоже. Головой я прекрасно понимала, что все не просто так. Давно бы уже смирилась. Если бы, действительно, безвозвратно спрятал, а не так. Время от времени сквозь барьер просачивались образы, названия вещей, умения. Как будто вся моя прошлая жизнь вот она, лишь руку протяни. Стоит только очень захотеть, и я проснусь, а эти 2 года окажутся страшным сном. И от этого становилось вдвойне тошно. Еще бы он не…