Побег
Шрифт:
В противном же случае жить здесь становилось невыносимо не только мне. Да и присутствие на подобных событиях считалось больше развлечением, нежели чем-то еще. Вот и ходили все без разбору, не понимая, что таиться за показным представлением.
Пока мы вместе шли в назначенное место, кухарка все не унималась. Продолжала меня поучать и вспоминать все блага, что подарил мне хозяин. За что я должна безмерно и беспрестанно благодарить.
Задний двор был под завязку заполнен людьми. В тот момент, из-за большого количества присутствующих, он скорее напоминал круглую площадку для
Справа за спинами зрителей чернели стены конюшни. Слева постройки для хранения самоходных повозок, которые были очень распространены с недавнего времени в нашей местности. И даже распоследний свободный фермер, как поговаривали, имел в хозяйстве подобные машины, как я их про себя называла.
А вот с лошадьми все складывалось сложнее. Молодые герцоги обожали конные прогулки и не могли отказать себе в маленькой прихоти: держать столь дорогостоящих и редких животных как лошади. Насколько мне было известно, в этом мире поначалу таких не водилось. Вместо них использовали каких-то местных зверей, что были столь неуклюжи, что приносили больше мучений, чем пользы.
И только после долгих поисков один из путешественников привел сюда лошадей для дальнейшего разведения и привлечения к работе. Но и это было очень сложным и затратным занятием, ведь полезные животные все никак не хотели приживаться на новом месте. А с появлением “авто” и вовсе стали диковинкой.
Напротив входа в дом, из которого мы и вышли, располагался въезд в усадьбу: обычная хорошо утоптанная дорога. Никаких тебе ворот и других запирающих конструкций. Хозяевам не от кого было прятаться, магический барьер и обширность владений защищали получше любого забора.
Прямо посредине двора возвышался столб, к которому обычно и привязывали провинившихся.
В этот раз почетной обязанностью наградили самого господина Лорука, коренастого мужчину лет пятидесяти с черными как смоль волосами и темными глазами – главного помощника герцогов.
Мужчина уже заканчивал свои приготовления, когда мы появились во дворе. На беднягу Якова было страшно смотреть. Один вид его голой спины приводил меня в ужас. Чего в принципе и добивались господа, чтобы мы во всей красе насладились плодами его проступка. Наследники стояли поодаль и о чем-то переговаривались. Я невольно засмотрелась, забывая на миг, где нахожусь и чего по-настоящему стоит опасаться.
А посмотреть было на что. Как любые представители рода Ольманских: высокие, статные, красивые, с хорошей фигурой. И при всей разнице общих черт очень похожи между собой. Что сказать – родственники.
Райан, старший наследник герцога, стоял с аккуратно уложенными светлыми волосами, что придавали тонким чертам его лица еще больше привлекательности. Подобающий для его положения черный костюм же подчеркивал на первый взгляд несочетаемые вещи: аристократическую утонченность и натренированное тело. И судя по внешности старого герцога, что в последнее время все больше отходил от дел в усадьбе, занимаясь чем-то своим, сын пошел в покойную мать, герцогиню Ольманскую.
Мужчина повернул голову, что-то говоря брату, и сразу стало заметно, что его средней длинны волосы собраны в небрежный
Очередная его двойственность давала о себе знать. Обычно только дома можно было увидеть подобное: спереди приличный аристократ, сзади что-то не из этого мира, нет, не в плохом смысле, просто другое, на порядок выше. Конечно, при посторонних всё выглядело прилично и ни одна деталь не выдавала в этом его особенности.
При выходе же в свет ничто не могло поколебать его привычный образ всегда собранного и обходительного наследника благородного семейства.
Мелроуз же, младший из молодых герцогов Ольманских и практически полная копия своего отца, стоял в синем костюме. Его медные волосы беспорядочно торчали во все стороны, всецело подчеркивая бунтарский и необузданный характер своего хозяина. А игривый взгляд зеленых глаз говорил о многом. Все те же тонкие черты лица, но без капли серьезности и приличия. Особенно дома.
В свет же он выходил более подобающим. Все-таки сказывалось воспитание, но все равно время от времени вытворяя что-нибудь этакое, особо не задумываясь о последствиях.
В отличие от брата мужчина еще мог позволить себе такую вольность. В силу возраста ему прощались самые разные мелочи, иногда таковыми даже не являвшиеся. Чем наследник с удовольствием и пользовался. И полугода не проходило без очередного скандала или происшествия с участием второго отпрыска благородного семейства.
Правда, оставалось Мелроузу совсем недолго. Еще каких-то пару лет и все его шалости закончатся. Придется принимать подобающий герцогу вид: становиться степеннее, собраннее и серьезнее. А все свои слабости прятать от посторонних глаз за закрытыми дверями родового поместья. Подобные вольности и поблажки с возрастом допускались только для младших наследников. Старшие становились серьезней намного раньше.
“Неужели наказывать будут не братья?” – пронеслось в моей голове. Слишком уж мужчины аккуратно и парадно выглядели. Не для "чёрной" работы.
– Ох, какие же они у нас красивые, – раздалось откуда-то сбоку. Я обернулась на голос: ну, конечно же, всё те же подружки стояли рядом.
– Ага, – поддакнула соседка.
– Даже благородные дамы это признают, – с гордостью подчеркнула первая девушка, Мелани.
Вторую звали Вики. Две неразлучные спутницы. Две блондинки с голубыми глазами. Прекрасной фигурой и осанкой. Как раз под стать своим хозяевам. Их бы приодеть да приукрасить, никто и не поймет, что из пришлых. Может, поэтому и сдружились, уж очень похожи. Что скажешь, умели господа выбирать себе прислугу в дом. Одна краше другой.
Иногда, правда, казалось, что и голова у девчонок одна на двоих. Всегда вместе, всегда рядом, как привязанные. Кажется, у меня на родине было название для таких девушек. Оно постоянно крутилось где-то на краю сознания, но никак не хотело выходить на свет. Что-то из детской сказки. И похоже, очень обидное. Наверное, поэтому и не вспоминалось. Потому что не сказать потом подобное вслух будет выше моих сил. Уж очень потешно время от времени они выглядели. Одна постоянно о чем-то поучала вторую, а та, в свою очередь, всегда с обожанием смотрела на наставницу.