Побег
Шрифт:
– О, Лиз, ты вернулась, слава Богу. У меня жутко разболелся живот, а это чудовище стремится на улицу, готово сорвать с петель дверь.
– Ой, извини, Джес, я не могу тебя заменить. Мы с Эми и Джулией спешим на встречу в „Кейзи". – Элизабет быстро вытащила из шкафа свой кошелек и уже опять стояла в дверях. – Мы все утро корпели над газетой, и я пообещала всем по сливочному мороженому. Мы уже опаздываем. Наш корреспондент, по слухам Кэролайн Пирс, ждет нас.
– Какая прелестная собачка, – сказала Джулия Портер, миниатюрная хрупкая девочка с огненными кудрями, и наклонилась погладить
– По мне даже слишком добродушная, – фыркнула Джессика, схватилась за живот и жалобно посмотрела на девочек. – Знаете что, – печально произнесла она, – по-моему, у меня аллергия на собачью шерсть.
– Да-а, только этим можно объяснить, почему тебе нездоровится всякий раз, как надо выгуливать Салли, – рассмеялась Элизабет.
– Послушайте, а может, вы возьмете ее с собой, – предложила Джессика. – Такая милая собачка, как Салли, с удовольствием прогуляется по центру города.
– Не выйдет, – ответила сестра, пропуская к выходу Эми, – ты же знаешь, собак в кафе не пускают.
– Правда, Брюс Пэтмен иного мнения, – вставила Джулия, выходя следом. – Он говорит, обслуживают там одни собаки!
Три подружки захихикали и ушли, оставив Джессику наедине с Салли. Похоже, им придется идти на прогулку вдвоем. С ужасом вспомнив, как Салли вырвалась из рук у миссис Брэмбл, Джессика трижды обмотала поводком кулак и отважно отправилась на улицу.
День был замечательный. Небо только что очистилось от пушистых легких облаков, и люди шли, радуясь солнечной калифорнийской погоде. На каждом углу Джессике встречались соседи, останавливались и бурно восхищались дружелюбной пыльной лохматкой, резво увлекавшей ее за собой по тротуару.
– Какая прелестная собачка! – говорил один.
– Какая славненькая малютка! – восхищался другой.
– Лапочка! – проговорила соседка Уэйкфилдов миссис Пирс.
Джессика уже привыкла к тому, что каждый прохожий хвалит Салли. Поэтому она удивилась, когда высокая девочка ее лет прошла мимо них, не сказав ни слова. Она даже не взглянула на Салли, которая вертела и помахивала хвостиком в ожидании привычных комплиментов.
Сперва это понравилось Джессике.
„Наконец-то мы повстречали разумного человека", – подумала она, оглянувшись на девочку с безупречной внешностью: ни один волосок не выбивался у нее из прически, строгая прямая юбка, колготки без зацепок и элегантный пикейный жилет.
Но Салли, однако, отнеслась к такому равнодушию иначе. Она развернулась, стала рваться с поводка к незнакомке и вдруг залилась громким лаем. Девочка обернулась и недоуменно посмотрела на Джессику и тявкающего спаниеля.
– Здравствуй, – Джессика приветливо улыбнулась. – Я – Джессика Уэйкфилд.
– А я – Брук Деннис. Вашу собаку необходимо хорошенько искупать.
Хотя Джессика и не была членом клуба фанов Салли, ее поразила резкость оценки.
– Откуда ты знаешь? – спросила она. – Ты на нее и не смотрела.
– Моя мама дрессировала собак, так что я знаю, на что смотреть. И, честно сказать, на эту собачонку и смотреть-то нечего.
Брук повернулась и пошла дальше, но Салли не сочла беседу оконченной. Она передумала
– Фу! Убери от меня эту мерзкую собачонку! – Брук отскочила и пнула Салли ногой.
– Не смей пинать мою собаку! – Джессика рассердилась не на шутку. – Может, Салли и нужно искупать, но вот тебе, пожалуй, просто необходимо быть повежливее.
– О Господи! – Девочка закатила глаза, будто встретила самую непроходимую тупицу. – Зачем только я переехала в этот убогий городок! – Она повернулась и направилась вниз по улице.
Джессика посмотрела ей вслед и с ужасом увидела, что девочка свернула к бывшему дому Логгинсов. Логгинсы перебрались в Нью-Йорк, и с тех пор этот самый красивый дом в округе ждал новых хозяев. Теперь у ворот стоял большой грузовик, обещая Уэйкфилдам весьма неприятное соседство.
Прогулка продолжалась, все прохожие вновь хвалили Салли и улыбались Джессике. Когда Джессика решила, что пора поворачивать домой, она уже почти забыла о Брук Деннис. Ей опять наскучили многословные восклицания в адрес любимицы миссис Брэмбл. Хорошо еще, что Салли была послушна.
Джессика успокоилась и потеряла бдительность, и тут как раз за три квартала до дома им встретилась кошка миссис Блэйни. Она была огромная, черная и совершенно не терпела собак, особенно таких дружелюбных, как Салли. Не успела Джессика и глазом моргнуть, как кошка полоснула Салли по носу. Старушка Салли молнией помчалась в погоню за обидчицей через двор миссис Блэйни, увлекая за собой судорожно вцепившуюся в поводок Джессику.
Все мечты о Джонни Баксе и предстоящем концерте улетучились. Теперь единственной задачей было удержать поводок. Салли, а вслед за ней и Джессика, выписывали немыслимые зигзаги. Кошка, хоть и была большой, бежала легко и прытко. Минут через пять она ловко вскочила на самый верх могучего дуба и словно бы устроилась там подремать. Салли и Джессика остановились под деревом, переводя дух.
Тут появилась миссис Блэйни.
– Моя бедная крошка Тэбита! О, помогите моей маленькой Тэбби! – кричала она, беспорядочно размахивая руками. Она, похоже, видела со двора погоню, но не представляла, как „крошка Тэбита" может постоять за себя. – О Боже мой! – Миссис Блэйни остановилась у дерева и заломила руки. – Ты только посмотри, что наделала твоя противная собака! Как теперь Тэбби спустится оттуда?
– Я ужасно извиняюсь. – Джессика набрала побольше воздуху и принялась было объяснять: – Понимаете, ваша кошка оцарапала Салли, и Салли бросилась за ней, и…
– Чепуха! – перебила ее миссис Блэйни. – Тэбби за всю жизнь никого никогда не оцарапала! – На ее лице было столько обиды, будто Джессика обвинила кого-то из ее детей в страшном грехе. – У меня никогда не было с ней проблем. Она и птички не тронет.
У Джессики были свои соображения насчет того, что делает Тэбита тайком от миссис Блэйни, но она решила терпеливо выслушать все обвинения в адрес Салли, чтобы вовремя вернуться домой. Уже почти двенадцать, и миссис Брэмбл может появиться в любой момент. К тому же, когда Джессика будет сидеть и слушать сногсшибательные хиты Джонни Бакса, ей будет совершенно все равно, кто кого оцарапал.