Почтальон

Литтл Бентли

Тим явно растерялся, не зная, что возразить, и обернулся, ища помощи у Дуга.

– Вы сами отправляете письма! – заявил Дуг.

– Разумеется, отправляю, – не моргнув глазом спокойно согласился почтальон. – Мы все отправляем ту или иную корреспонденцию.

Не хотите же вы сказать, что мне, поскольку я являюсь почтовым служащим, запрещено отправлять письма другим людям? Не обвиняете ли вы меня в злоупотреблении служебным положением? – Он хохотнул этаким искусственным смехом, давая понять, что ему все ясно.

– Я несу такие же почтовые расходы, как и все прочие, – с улыбкой продолжал

почтальон. – Мне даже не полагается скидка. Но на количество отправляемой мною корреспонденции ограничений не существует. Я могу отправлять столько писем, сколько пожелаю. – Вы отправляли кому-нибудь письма угрожающего содержания? – заговорил Тим. – Отправляли по почти части человеческого тела?

Почтальон даже не потрудился изобразить удивление.

– Мне не нравятся ваши инсинуации.

– Боюсь, мне придется попросить у вас разрешения произвести обыск в помещении почтового отделения.

– Боюсь, вам придется сначала озаботиться получением ордера на обыск, – парировал почтальон. – И боюсь, вам придется преодолеть немалые трудности, чтобы получить ордер на обыск в помещении ведомства федеральной службы. – Почтальон посмотрел поверх голов Дуга и Триш в окно и как бы невзначай спросил:

– Как себя сегодня чувствует Билли?

– Оставьте его в покое, – полыхнула глазами Триш.

Почтальон усмехнулся.

Дуг заметил, как Жизель за спиной почтальона постаралась отойти от него подальше.

Выглядела она при этом явно смущенной.

– Боюсь, джентльменам, – почтальон опять с усмешкой взглянул на Триш, – и леди придется простить меня, но мне пора возвращаться к своим делам. У меня много работы.

– Я еще не закончил с вами разговаривать, – произнес Тим.

– А я закончил с вами разговаривать, – отрезал почтальон. Тон, которым он произнес последнюю фразу, заставил всех на мгновение онеметь. За это время Джон Смит успел повернуться и скрыться в служебном помещении.

Жизель попыталась извинительно улыбнуться, но улыбка не получилась.

– Попроси Ховарда позвонить мне, – обратился к девушке Дуг. – Если, конечно, ты его видишь.

Жизель оглянулась, удостоверилась, что за ней никто не наблюдает, и только потом едва заметно отрицательно повела головой из стороны в сторону.

– Черта с два я буду брать ордер на обыск, – со злостью рявкнул Тим. – Я буду брать ордер на арест! Пошли отсюда!

Они покинули мрачное душное помещение и оказались на свежем воздухе. За спиной, откуда-то из глубины здания почты, послышался негромкий смех.

32

На следующий день телефон опять не работал, и Дугу пришлось ехать в город, чтобы узнать результаты бесед полиции с Хоби и Айрин. Оба категорически отрицали факт получения по почте чего-либо необычного.

Он поговорил с дежурным сержантом. Ни Майка, ни Тима на службе не оказалось.

На обратном пути он заехал к Хоби, но тот сделал вид, что никого нет дома.

Точно так же поступила Айрин.

33

Билли проснулся рано. Нос заложило, глаза зудели и слезились. Очередной кошмар, который ему приснился, казался ничем на фоне внезапного физического недомогания. Он чихнул, потом еще раз и вытер нос краем

простыни, поскольку носового платка под рукой, как водится, не оказалось. Очередной приступ аллергии. Он уже знал, как это начинается. Билли откинулся на подушку и лежал с открытыми глазами. Родители неоднократно пытались уговорить его съездить во Флагстафф, пройти медицинское обследование и выяснить, на что именно у него проявляется аллергическая реакция, но поскольку обследование предполагало несколько уколов, Билли наложил категорическое вето даже на эту мысль. Уколов он боялся панически. Аллергия, конечно, дело противное, но терпимое, к тому же длится обычно день-два, не больше.

Билли чихнул еще раз. Сегодня он собирался пригласить в форт близнецов Брэда и Майкла – похвастаться перед ними коллекцией «Плейбоя». Близнецы никогда не верили, что Билли и Лейн собрали такое количество журналов, и не раз напрашивались в гости, а как-то даже предлагали деньги за то, чтобы посетить форт.

Лейн всегда давал им от ворот поворот, утверждая, что только создатели форта имеют право спускаться внутрь, но Лейн давно исчез, а близнецы по-прежнему хотели увидеть вое своими глазами.

В голосе Брэда, когда они разговаривали по телефону, звучали какие-то странные враждебные нотки, словно Билли перед ним в чем-то провинился, но поскольку общаться все равно больше не с кем...

Что ж, просителям выбирать не приходится.

Кроме того, мальчику давно уже хотелось пообщаться с кем-нибудь, помимо родителей. А уж коллекция «Плейбоя» на близнецов должна произвести неизгладимое впечатление. В этом Билли не сомневался.

Он заставил себя сесть. Тяжелая голова гудела, Глаза ломило. Он сомневался, стоит ли выходить сегодня на улицу тем более в лес. От растений аллергия может стать еще хуже. Но и валяться весь день в постели ему не хотелось. Другое дело – во время учебного года. Тогда можно с удовольствием отдохнуть пару дней на диване, не вылезать из пижамы и смотреть телевизор сколько влезет, а мать еще будет носить тебе на подносе тосты со сладким чаем. Но летом, тем более, когда день уже распланирован...

Билли встал, прошлепал к стенному шкафу и накинул купальный халат. В кармане нашелся старый носовой платок. Мальчик старательно высморкался.

– Опять аллергия? – раздался внизу голос матери.

Он не ответил, надеясь, что, если не привлекать к себе особого внимания, мать все забудет и оставит его в покое. Билли подошел к окну и выглянул на улицу. Низкие кучевые облака предлагали глазу богатую палитру оттенков серого цвета. Сквозь небольшой просвет на востоке мутно светилось солнце. Высоко над четкими силуэтами сосен медленно кружил одинокий коршун, направляясь к вершине хребта.

Дождя не было, но земля выглядела сырой, стекла – затуманенными.

Может, действительно лучше не ходить сегодня с близнецами в форт?

Мальчик спустился вниз. Электричество наконец-то дали. Отец сидел в кресле перед телевизором и смотрел утренние новости. Мать стояла в кухне, у раковины, и разглядывала лес за окном. На столе, помимо кувшина свежевыжатого апельсинового сока, стояло несколько коробок с высококалорийными овсяными хлопьями. Около тостера – нарезанные ломти хлеба из муки крупного помола.