Под куполом
Шрифт:
В начале этого утра приблизительно процентов пятнадцать здешних имели на рукавах голубые повязки «солидарности»; под закат солнца этой среды в октябре их количество увеличилось вдвое. Когда солнце взойдет завтра утром, таких станет больше половины всего населения.
Сопротивление уступает покорности; покорность рождает зависимость. Кто угодно, кто досматривал неизлечимого больного, скажет вам это. Больные люди нуждаются в ком-то, кто будет подавать им таблетки и стакан с прохладным сладким соком, чтобы их было легче глотать. Они нуждаются в ком-то, кто мазью из арники разотрет
Спи.
19
Офицер Генри Моррисон привез Джуниора в больницу - к тому времени парень пришел в сознание, хотя все так же бормотал какую-то бессмыслицу - а дальше уже Твич повез его куда-то на каталке. Моррисон смотрел ему вслед с облегчением.
В справочной службе Генри узнал домашний номер Большого Джима и номер городского совета, но, ни там, ни там никто не отвечал - это были номера проводной сети. Он как раз слушал работа, который сообщал ему, что номер мобильного телефона Джима Ренни не значится в реестре, когда взорвался лайнер. Вместе со всеми ходячими в госпитале он выбежал во двор и стоял на разворотной площадке, смотря на новую черную метку на невидимой поверхности Купола. Еще падали последние обломки.
Большой Джим действительно находился в городском совете, но телефон он выключил, чтобы никто ему не мешал доработать обе его речи - одна для копов в этот вечер, а вторая перед всем городом завтра вечером. Услышав взрыв, он бросился наружу. Первой мыслью у него промелькнуло: Кокс подорвал атомный заряд. Никчемный полковник! Если он пробьется через Купол - все полетит кувырком!
Он оказался рядом с Элом Тиммонсом, сторожем здания горсовета. Эл показал на север, высоко в небо, где еще поднимался дым. Большому Джиму это напомнило взрыв зенитного снаряда из какого-то фильма времен Второй мировой войны.
– Там был самолет!
– кричал Эл.
– Огромный! Господи! Разве они не предупредили всех?
Большой Джим с облегчением выдохнул, его взволнованное сердце немного замедлило свой темп. Если это был самолет… просто самолет, а не ядерный взрыв или какая-то суперракета…
У него зазвенел мобильный. Он достал телефон из кармана и открыл:
– Пит, ты?
– Нет, мистер Ренни, это полковник Кокс.
– Что вы наделали?
– завопил Ренни.
– Что это вы, люди, ради Бога, теперь наделали?
– Ничего, - в голосе Кокса не было и следа бывшего холодного превосходства, он звучал смущенно.
– Мы не имеем к этому никакого отношения. Это было… подождите минутку.
Ренни ждал. На Мэйн-стрит было полно людей, разинув рты, они смотрели в небо. Ренни они показались наряженными в человеческую одежду овцами. Завтра вечером они столпятся в зале горсовета, и начнется их бе-е-е, бе-е-е, бе-е-е когда же нам станет лучше? И бе-е-е, бе-е-е, бе-е-е - позаботьтесь о нас, пока не станет лучше. И он будет заботиться. Не потому, что ему так хочется, а потому, что на то воля Божья.
Снова отозвался Кокс. Теперь
– По имеющейся информации, рейс №179 авиакомпании «Эйр Айрленд» наткнулся на Купол и взорвался. Самолет направлялся из Шеннона в Бостон. У нас уже есть два независимых свидетеля, которые сообщили, что видели трехлистник на хвосте, какой-то материал также может иметь съемочная группа Эй-Би-Си, которая работала сразу за границей карантинной зоны возле Харлоу… одну секундочку.
Минула не секунда, и не минута, а намного больше времени. Сердце Большого Джима уже замедлилось до его нормального темпа (если таким можно назвать сто двадцать ударов за минуту), но теперь оно вновь ускорилось, и вновь с теми же одиночными циклическими толчками. Он закашлялся и ударил себя кулаком в грудь. Сердце почти успокоилось, и тогда перешло в режим тотальной аритмии. Пот выступил у него на лбу. День, который сначала был серым, моментально показался ему слишком ярким.
– Джим?
– это был Эл Тиммонс, и хотя он стоял рядом с Большим Джимом, голос его слышался словно из какой-то далекой-далекой галактики.
– С вами все в порядке?
– Все хорошо, - произнес Большой Джим.
– Оставайся здесь. Ты мне можешь понадобиться.
Вернулся Кокс.
– Да, действительно это был самолет ирландской авиакомпании. Я только что посмотрел свежий материал, снятый командой Эй-Би-Си. Там как раз одна из телевизионщиц вела репортаж, и это случилось прямо за ее спиной. Они отсняли всю катастрофу.
– Я уверен, их рейтинги взлетят вверх.
– Мистер Ренни, между нами могут быть некоторые разногласия, но я надеюсь, вы донесете до ваших избирателей, что по этому поводу у них нет никаких причин волноваться.
– Вы мне лучше скажите, каким образом это…
Сердце вновь стукнуло. Дыхания оборвалось, потом восстановилось. Он во второй раз ударил себя кулаком в грудь, теперь еще сильнее, и сел на скамейку возле вымощенной кирпичом дорожки, которая вела от горсовета до тротуара. Вместо свежего шрама на Куполе, Эл теперь смотрел на него, обеспокоенно хмуря брови и, как думал Большой Джим, со страхом. Даже сейчас, в таком состоянии, ему радостно было это видеть, радостно знать, что его считают незаменимым. Овцы нуждаются в чабане.
– Ренни? Вы слушаете? Вы в порядке?
– Слушаю.
– Вместе с тем он прислушивался к своему сердцу, которое оставалось далеко не в порядке.
– Каким образом это случилось? Как такое вообще могло случиться? Я-то думал, ваши люди предупредили всех.
– Я еще не уверен и не буду знать точно, пока мы не откроем черный ящик, но мысли на этот счет у нас есть. Мы разослали директиву во все коммерческие авиакомпании, чтобы держались подальше от Купола, но для рейса №179 это обычный полетный курс. Мы думаем, кто-то забыл перепрограммировать автопилот. Так просто. Я сообщу вам детали, как только мы их получим, однако сейчас самое важно предотвратить начало паники в городе.