Под куполом
Шрифт:
– Вот то, чем вымахивала наша бедная Эндрия. Взгляни-ка сам.
Рендольф поколебался, потом открыл клапан и извлек оттуда кипу листов.
– Но здесь нет ничего, только чистая бумага.
– Твоя правда, правдивая и истинная. Когда соберешь завтра свой личный состав - в полицейском участке, ровно в семь часов утра, потому что наши муравьи должны начать суетиться очень рано, ты слушай внимательно, когда дядя Джим тебе что-то говорит, - можешь им разъяснить, что бедная женщина была просто не в себе, как тот анархист, который застрелил президента Маккинли.
– А разве это не гора? [427]
Большой
– Нужно задействовать все полицейские машины. По два офицера на экипаж. Проверь, чтобы у каждого был газовый баллончик и шокер. Но если кто-то выстрелит из огнестрельного оружия на глазах у репортеров, перед камерами, перед тем никчемным внешним миром… Я сам у того вырву кишки на подтяжки к штанам.
427
Уильям Маккинли (1843-1901) - 25-и президент (1897-1901), был застрелен анархистом Леоном Чолго-шем; самая высокая в Северной Америке гора Маккинли (6198 м) располагается на Аляске, сегодняшнее название ей дали золотоискатели, которые поддерживали тогда еще кандидата в президенты Уильяма Маккинли, потому что в его программе был пункт переведения денежной системы США с серебряного на золотой стандарт.
– Да, сссэр.
– Пусть они едут по обочинам шоссе 119, сопровождают толпу. Никаких сирен, но мигалки чтобы блымали.
– Как на параде, - заметил Рендольф.
– Конечно, Пит, как на параде. Дорожное полотно пусть остается свободным для людей. Кто будет подъезжать на своих машинах, приказывайте им оставить их и дальше идти пешком. Объявляйте это через громкоговорители. Я хочу, чтобы они были уже хорошенько утомленными, когда туда доберутся. Утомленные люди - это люди, более склонные к покорности.
– А как ты думаешь, может, нам следует откомандировать несколько отрядов на поиски арестантов, беглецов?
– Он увидел, как при этих его словах вспыхнули глаза Большого Джима, и поднял ладонь.
– Я просто спросил, просто спросил.
– Хорошо, ты заслужил ответ. Ты же, в конце концов, у нас шеф. Правда, Картер?
– Йес, - сказал Картер.
– Ответ будет однозначный - нет. И это поэтому, шеф Рендольф… слушай меня внимательно… потому что они не могут убежать. Кругом Честер Милла стоит Купол, и они абсолютно… безоговорочно… не имеют никакой возможности куда-то убежать. Теперь ты понял, как делаются умозаключения?
– Он заметил, как покраснели щеки у Рендольфа, и добавил: - Будь осторожен с ответом. Я тебе советую.
– Я понимаю.
– А тогда пойми еще и другое: пока Дейл Барбара будет находиться где-то на свободе, не говоря уже о его соучастнике Эверетте, люди еще ревностнее будут искать защиты у своих членов правительства. И как бы нам не хотелось закручивать гайки, но мы вынуждены будем среагировать на такие обстоятельства.
Рендольф понял. Пусть он и не имел понятия, что есть и президент и
– Да, - сказал он.
– Будем вынуждены. Черт, а точно же. А что касается пресс-конференции? Если ты на нее не пойдешь, то, может, захочешь послать…
– Нет, не захочу. Я буду здесь, на своем посту, где мое законное место, мониторить развитие событий. А пресса пусть себе ведет конференцию с тысячей или больше тех людей, которые припрутся туда, к южной границе города, и будут лупить там глаза, словно те бараны на новые ворота. Удачи им в интерпретации той болтовни, которую они там наслушиваются.
– Кое-кто там может рассказать не очень похвальные вещи о нас, - произнес Рендольф.
Большой Джим сверкнул ледяной улыбкой.
– На то и дал нам Бог крепкие плечи, друг. Кроме того, что сможет сделать тот наглый никчема Кокс? Въедет сюда верхом на коне и вытурит нас из кабинетов?
Рендольф угождающее захохотал, отправился к дверям, но вдруг о чем-то еще вспомнил.
– Там соберется очень много людей, и они там будут находиться продолжительное время. Военные на своей стороне установили передвижные туалеты. Не надо ли нам сделать что-то подобное и со своей стороны? У нас, кажется, было несколько таких кабинок на складе. Для дорожных рабочих их использовали. Может, Эл Тиммонс мог бы…
Большой Джим послал выразительный взгляд, в котором ясно читалась его мысль: он считает, что новый шеф полиции вдруг обезумел.
– Если бы моя воля, наши люди завтра сидели бы в безопасности по своим собственным домам, вместо того чтобы выходить из города, словно какие-то израильтяне из Египта.
– Он выдержал паузу для ударения на следующем.
– Если кому-то припечет, позволишь им пойти и покакать там, где-то в проклятых кустарниках.
13
Когда Рендольф наконец-то ушел прочь, Картер произнес:
– Если я побожусь, что не имею намерения лезть не в свои дела, могу ли я вам кое-что сказать?
– Да, конечно.
– Я люблю смотреть, как вы действуете, мистер Ренни.
Большой Джим оскалился - в широкой солнечной улыбке, которая ярко осветила все его лицо.
– Ну, ты имеешь свой шанс, сынок; учился чему-то у других, поучись теперь у лучшего.
– Я так и думаю сделать.
– А сейчас от тебя мне лишь нужно, чтобы ты подвез меня домой. Будь у меня завтра ровно в девять часов утра. Мы приедем сюда и будем смотреть шоу по Си-Эн-Эн. Но сначала мы посидим на городском холме, посмотрим, как будет выходить народ из города. Грустно это, на самом деле; израильтяне без Моисея.
– Муравьи без муравейника, - подхватил Картер.
– Пчелы без улья.
– Но, прежде чем забрать меня, я хочу, чтобы ты с кое с кем увиделся. Или попробовал, по крайней мере. Могу поспорить сам с собой, что они окажутся без вести пропавшими.
– Кто это?
– Рози Твичел и Линда Эверетт. Жена медика.
– Я знаю.
– Можешь также проверить, где Шамвей. Я слышал, что она может сейчас жить у Либби, у той проповедницы с плохо воспитанной собакой. Если хоть кого-то из них увидишь, допроси их о местопребывании наших беглецов.