Под откос
Шрифт:
– Пусть не высовываются, овцы, – презрительно отмахнулся Хасбулат.
Он был в жилетке-разгрузке на голое тело. Мышечные бугры перекатывались на его покатых плечах, но талия была узкой, как у девушки. Он действительно был гибок, ловок, подвижен и, при этом, могуч. Гладкий бритый череп поблескивал и казался отполированным.
Два боевика, которые гнали заложников, вернулись на свои посты в центральных вагонах. Витю никто не рассматривал всерьез как противника, к тому же он сам пошел на сотрудничество. Поэтому Хасбулат был с ним один – то ли для контроля, то ли для помощи.
– Пошли
Лысый состроил горделивую физиономию – дескать, кто ты такой, чтобы мне указывать – но двинулся следом. Гордость – гордостью, а задание – заданием…
…Алексей медленно, как только что очнувшаяся от зимней «заморозки» змея, выпростал тело из глубин багажной ниши. Уперся руками в противоположные полки, свесил голову и краешком глаза поглядел в коридор. Аккуратно, чтобы не издать ни звука, сполз вниз, и приготовил к бою свой «арсенал»…
…Витя открыл боковую дверь и отшатнулся. Воздушный вихрь ворвался в тамбур, заметался по нему, грохот колес ударил по ушам. Он понимал, что поезд идет, на самом деле, очень медленно, не выше шестидесяти километров в час. Но отсюда, из открытого тамбура, скорость казалась огромной.
– Боишься? – оскалился боевик.
Соколов гневно дернул плечом и шагнул вперед. Он поднял площадку, закрывающую ступени, и спустился вниз, крепко вцепившись в поручни. На «разведку» ушло несколько секунд. Концевой кран тормозной магистрали находился с другой стороны от механизма автосцепки. Для хотя бы минимальной безопасности «трюка» нужен был третий человек. Он уже хотел сказать это Хасбулату, но вдруг за его плечом в вагоне мелькнула фигура человека, и тут же скрылась в купе. На размышление ушло полсекунды. Витя решил рискнуть.
Он открыл и зафиксировал вторую дверь. Свесился со ступенек. Здесь до крана было поближе. Но все равно, чтобы достать его, нужно было быть человеком-змеей, к тому же не боящимся скорости и высоты. Поставить бы сюда этого бритоголового бандита – пусть изворачивается! А дернуть «кочергу» автосцепки проще простого. Лишь бы вагоны были сжаты. Но нельзя. Не умеючи слишком легко затормозить весь состав, и тогда…
Проводник поднял взгляд, и заметил совсем рядом мальчишечью голову. Пацан не старше лет семи чуть не по пояс торчал в открытом окошке «невольничьего» вагона, и таращился на Витю.
– На пол!!! – заорал Соколов, силясь перекрыть грохот поезда. – Скажи, чтобы все сели на пол!!!
Мальчишка сначала непонимающе свел брови, а потом ужом втянулся в окошко. Оставалось лишь надеяться, что он все понял и передал взрослым. А те исполнили его указание. Иначе без покалеченных не обойтись. Как только расцепятся тормозные рукава, на «отстегнувшемся» вагоне тут же сработают тормоза, будто сорвали стоп-кран.
– Ты кому кричишь?! – Хасбулат в бешенстве выдернул Витю за воротник.
– Пассажирам кричу! – взбеленился и сам Соколов. – Там дети и женщины. Хочешь, чтобы они покалечились все, воин ислама хренов?!
Хасбулат схватил его за грудки, встряхнул. Желваки на его щеках ходили ходуном.
– Ты Руслану нужен, – прошипел он, обретя дар речи. – Но после этого я
– Убьешь, – согласился Витя, поймавший отчаянный кураж. – А сейчас будешь делать то, что я тебе скажу. Я сейчас спущусь, подцеплю кран. А ты спустишься с другой стороны. Видишь вот эту хрень? – Витя показал на изогнутую железную трубу, торчащую возле самой нижней ступеньки. – Как я скажу – даешь по рации команду на локомотив. Там немного притормозят. Вагоны сожмутся. Как только я тебе крикну – тут же дергай эту железяку изо всех сил. И дергай, пока я не скажу, что хватит. Понял?
Бритый гневно повращал глазами навыкате, но в итоге согласно кивнул.
Соколов приготовил свою «удочку». На ручку швабры он прикрепил петлю из крепкого шнура. Было страшно. Мельтешащие под самым носом шпалы и гравий его почему-то не пугали. Страшнее было другое. Если он недостаточно резко переключит кран, основная тормозная магистраль воспримет это как утечку, и затормозит весь состав. Витя сроду не был в церкви, но сейчас собрал пальцы в щепоть, и неумело перекрестился.
– Отче наш, иже еси на небеси, – прошептал он, но дальше вспомнить не смог, и завершил искренне, – Помоги, Господи!
Хасбулат посмотрел на него, провел ладонью по лицу, и тоже пробормотал свою короткую молитву. Жить хотелось всем…
– Первый, я Сапсан. Вижу движение снаружи объекта возле последнего вагона.
– Отцепляют! – радостно вскочил Трофимов, но тут же стер радость с лица. Это еще не победа. Это даже не начало победы. Это просто уступка противника. Причем, уступка, за которую тот потребует плату. – Сапсан, продолжайте наблюдение. Приготовить штурмовые фалы. Сигнал к атаке может поступить в любой момент. Карантинная группа номер один! Приблизиться к объекту. Обеспечить карантин вагона сразу после остановки. Медицинская группа – приготовиться к приему раненых!
Люди в тамбуре занимались чем-то непонятным. Они открыли двери с обеих сторон, отчего по коридору заметался сквозняк, едва не срывая занавески со струн. Сейчас они суетились на ступенях вагона, рискуя свалиться под откос. Леха видел их мельком. Один здоровенный мужик в полувоенной форме, а второй щуплый в чем-то сером. То ли в милицейской форме, то ли в железнодорожной.
В любом случае, это первый шанс нанести удар. Хватит уже отсиживаться в норе. Его карьера как разведчика провалилась, поскольку связь оборвалась.
Алексей хрустнул суставами, разминая плечи, перехватил поудобнее свой «фанатский кистень», выскользнул в коридор, и крадучись двинулся к тамбуру, из которого доносились голоса.
18.
Набросить петлю на кран оказалось сложнее, чем думалось. Витя, забыв всякую осторожность, уже свесился с лестницы так, что чуть не касался буферов, но вагон нещадно мотало, ветер трепал и саму швабру, и веревку на ней, и петля раз за разом пролетала мимо рукоятки. Рука, которой Витя цеплялся за поручень, затекла из-за врезавшейся в кожу ременной петли – единственной страховки, которую Соколов смог себе позволить.