Под прицелом

Леонард Элмор Джон

– Твоя жена из Джиниве-Бич?

– Нет, девчонка из Холдена.

– Но вы вместе ходили в школу?

– Да. Откуда ты знаешь?

– И женаты... лет десять?

– Девять.

– Дай-ка сообразить... Детей трое.

– Двое. Одному парню восемь, другому – шесть.

– И вы крепко дружите? Водишь их на рыбалку, в походы?

– Ну, время от времени выезжаем. Я пару лет назад лодку купил, восемнадцать футов, с хорошим мотором, девяносто пять лошадиных сил.

– Забавно звучит.

– Можно на ней покататься. Я хочу сказать,

выйти.

– И что делать?

– Рыбачить. Что хочешь. – Он уставился на нее. – Я должен как-нибудь тебя вывезти, – решил Боб-младший.

– Когда? – спросила Нэнси. Вот так вот, прижимай его к ногтю!

В первый раз ему пришлось подвести лодку поближе, так как Нэнси ее не узнала бы. Она поплыла с берега, а Боб-младший пустил лодку в дрейф, чтобы ее подобрать, наблюдая за аккуратными маленькими гребками, затем вытащил, мокрую, из воды, напрягшись всем телом, со вздувшимися на руках мышцами.

Потом они поплыли вперед полным ходом. Боб-младший сидел за штурвалом под полотняным навесом, а Нэнси разлеглась позади на палубе в пластмассовом кресле рядом с мотором мощностью в девяносто пять лошадиных сил, дав ему пищу для размышлений о домашнем времяпрепровождении с женой из Холдена и мальчишками восьми и шести лет.

В третью поездку она дала ему пищу для размышлений об оставшейся жизни. Пока он смотрел вперед, глядя на нос, разрезавший озерные волны, Нэнси спустила бретельки бикини и снова откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

Хотелось увидеть, как он отреагирует, когда оглянется, только нельзя было этого делать. Надо было лежать с закрытыми глазами, абсолютно естественно и невинно. Наконец мотор заглох, она почувствовала, что лодка дрейфует, а он тяжело шагает по палубе.

– Старушка, ты что, целиком принимаешь солнечные ванны?

– Угу. – Она открыла глаза.

– Я слыхал про купальник без лифчика, только... Господи боже ты мой! – Он остановился над ней, потом опустился на одно колено, взявшись рукой за кресло. – Даже не представляешь, до чего кто-нибудь загорел, – сказал он, – пока разницу не увидишь, правда?

– К концу лета я вся целиком загорю.

– Ну так, слушай, давай. Тут никто не увидит.

– По-моему, я не смогу.

– Да ладно, кто на тебя смотрит?

– Ты.

– Я? Черт возьми, ты что, думаешь, я никогда раньше не видел раздетую девчонку?

– Видел, конечно, – согласилась Нэнси. – Жену.

Боб-младший рассмеялся.

– Да и кроме нее. Ну давай! – Он опять стал серьезен.

– Пожалуйста, – попросила Нэнси, – дай мне узнать тебя чуть получше. – Почти стыдливо улыбнулась, закрыла глаза, откинулась, положив голову на алюминиевую трубку спинки, демонстрируя отличный вид в профиль от носа до пупка.

Через минуту она поняла – он ее не сграбастает. Не собирается рисковать. Подобного случая ему никогда раньше не выпадало, и он не хочет все испортить, хватая ее на первой прогулке.

Они искупались, немножко поплавали

возле лодки, а по дороге назад Боб-младший спросил, почему бы им завтра опять не поехать. Нэнси ответила, что ей ужасно жалко, но она ждет звонка Рея. В течение следующих нескольких дней Нэнси избегала его, наблюдая с утеса, как лодка с шумом вылетает с глубоководья, потом исчезает из виду, сбавляя обороты и держась ближе к берегу.

На следующей неделе она затормозила рядом с его пикапом у светофора в Джиниве-Бич, наблюдая, как, завидев ее, равнодушная физиономия расплывается в широкой тупой ухмылке и высовывается в окно.

– Эй, ты где пропадала, бродяга?

На следующий день, когда они поплыли, Боб-младший расслабился, разулыбался, смолил сигареты одну за другой, показывал на собирающиеся облака, на отметки вдоль берега, рассказывал, как легко управляется лодка.

– Знаешь, – заглушив мотор, наконец сообщил он, – по-моему, я никогда раньше не видел такой девчонки, как ты.

– Может быть, это тебе только кажется, – возразила Нэнси.

– Разумеется, кажется, и довольно отчетливо.

– Может, я лучше тебя понимаю, чем твоя жена? – "А сейчас он скажет..." – подумала она.

– Знаешь, странно, что ты это сказала.

– И я никогда раньше не встречала такого мужчину, как ты, – призналась Нэнси.

Боб-младший вытащил сигарету, но швырнул ее в сторону, с глаз долой, потом снова посмотрел на нее.

– Снимешь лифчик?

– Не сегодня.

– Что ты имеешь в виду?

– Слишком холодно.

– Слишком холодно?! Господи помилуй, восемьдесят девять градусов!

– Не знаю, – протянула Нэнси. – Может, у меня озноб или еще что-нибудь. У тебя свитер есть?

На обратном пути он был не слишком-то разговорчив. Все поглядывал, как она сидит позади, поджав ноги, натянув на колени свитер. А она каждый раз улыбалась, давая понять, что, уж если ему очень сильно захочется, понадобится кое-что посерьезней лодочной прогулки, приятель.

А пока Боб-младший попытался понять, что именно для этого понадобится, Нэнси заинтересовалась другим объектом.

У нее в памяти крепко запечатлелся Райан, когда он стоял у машины Рея, демонстрируя ей свои мускулы.

Раньше во Флориде ей редко попадались Джеки Райаны, и она представляла, как он расчесывает волосы у туалетного столика, или рассматривает себя в зеркале, или откупоривает на кухне банку пива. Темные жесткие волосы, загорелый, худой, с медленными движениями. Воображала. Только было в нем нечто большее, чем выпендреж и полицейские протоколы – сопротивление при аресте, взлом и проникновение, драка с бригадиром. У Нэнси возникло к нему чувство. Не эмоциональное чувство девочки к мальчику, а хорошо сфокусированное, прицельное чувство – абсолютно точное ощущение, что Джек Райан или кто-то подобный ему поможет ей выбраться отсюда и получить гораздо больше, чем мебель и несколько тряпок.