Под сенью тайги

Лунная Надежда

Сначала просьба Наташи по телефону вызвала у него недоумение, ибо выражена она была на редкость сумбурно: собаки, шаманы и то ли видения, то ли привидения, сплелись в ее речи в один невообразимый клубок. Когда ему наконец удалось уловить, чего же она хочет, он безмерно обрадовался. В такое время он и мечтать не мог о поисковой собаке, а тут она сама на голову свалилась. Фигурально, конечно. Свались Юпитер и правда кому-то на голову, тому срочно понадобился бы гроб. Хоть пес и не был обучен самой поисковой работе, он все же мог пригодиться. По счастью, вчерашний дождь лил недолго. Вряд ли он успел

смыть следы.

Окинув взглядом шумное чудо техники, окрашенное снизу и сверху ярко-оранжевым цветом, Игорь усмехнулся. Изрядно Сергееч перетрусил, коли прислал такую махину. На вертолете МИ-17 можно было вывести человек сорок.

Когда вертолет начал снижаться, Игорь напрягся, ожидая, что пес испугается и будет пытаться убежать. Но тот, закаленный всевозможными московскими шумами стоял смирно. Люди, сидевшие в вертолете, не торопились выходить, спокойно ожидая, когда лопасти замедлятся. Видать, решили, что торопиться им некуда. Игорь стиснул в кулаке рубашку Анны, которую Наташа всучила ему на всякий случай, как образец запаха для собаки. Наконец лопасти снизили убийственную скорость вращения, дверца самолета распахнулась, и оттуда выбрался внушительных размеров детина в форме МЧС. Он бодрым шагом направился к Игорю.

– Букетов? - поинтересовался он.

Игорь кивнул.

– Мельников. - представился тот в ответ. - Куда летим?

– К отрезку дороги Байкальск – Слюдянка, до первого же ручья, который виден с воздуха. Он должен течь по расщелине. Насколько мне известно, ручьев подходящих под такое описание всего три на этом участке дороги. Для начала пройдем вдоль каждого, а там посмотрим. Ищем людей, их стоянку, что угодно.

– Понял. - кивнул Мельников и неожиданно ухмыльнулся. - Не знаю, на кого вы насели, но я бы, пожалуй, предпочел дружить с вами, чем стоять у вас на пути.

– Как раз сейчас, гражданин Мельников, вы стоите у меня на пути. А именно между мной и вертолетом.

– Это поправимо. - снова улыбнулся Мельников. - А это что за Бобик с вами?

– Собака-поводырь. - ответил Игорь. - Поехали уже.

Игорь оставил спасателя недоуменно чесать голову и направился к вертолету. Приблизившись к машине, он дал собаке обнюхать ее, а затем сделал знак запрыгивать. Пес поколебался, но послушался. Мужчины последовали за ним и устроились на боковой скамье. Игорь поздоровался с командой, состоявшей еще из троих человек, кроме Мельникова, и они вместе склонились над картой. Игорь указал Мельникову места, где им предстояло побывать, и тот передал указания пилоту.

Игорь зажал собаку между колен и, держась одной рукой за ошейник, другой вцепился в поручень. Винты снова начали набирать скорость. Игорь бегло осмотрел салон. В самом хвосте он заметил несколько носилок. «Господи, сделай так, чтоб они не понадобились!»

Я пришла в себя. Темнота вокруг уже начала становиться привычной. Теперь я точно знала, как именно себя чувствуют слепые. Я попыталась пошевелиться, сомневаясь, что мне это удастся: все мышцы от долгого пребывания в холоде и в неудобной позе онемели. Пока я лежала без сознания, мне в спину впивались острые камни.

Я пошарила рукой вокруг и нащупала гладкую стену, у которой пряталась ранее. Проведя по ней

ладонями, я обнаружила небольшой выступ, зацепилась за него правой рукой и попыталась встать. Порезы на пальцах сразу же напомнили о себе приглушенной холодом болью. Мне сделалось дурно: голова закружилась и внутренности скрутило. Я понятия не имела какое сейчас время суток, но по ощущениям я не ела целую неделю. Сильно хотелось пить. Все же мне удалось подняться на ноги, хотя прочной опоры под ними не было. И что теперь?

– А ничего. - хрипло ответила я сама себе. - Через пятьдесят лет тебя откопают китайские археологи, найдут у тебя на шее пентаграмму и решат, что тебя принесли в жертву злобному богу горы. Твое фото облетит весь мир.

Я представила себе – как буду выглядеть: вся в лохмотьях и каменной пыли, и только копна кудрявых волос венчает усохшее лицо мумии. А может быть я замерзну в лед и сохраню свой нынешний облик? Разбитые губы, синяки на лице. Красота!

Вдруг откуда-то изнутри меня вырвался смешок. В этой темноте он прозвучал на редкость странно, и от этого меня вовсе разобрало хихиканье. Я стояла во мраке и холоде, запертая внутри скалы и смеялась в голос. Прямо как Максим тогда в лесу. Только мысль о том, что я возможно лишаюсь рассудка, заставила меня прекратить смех.

И еще мысль о Максиме. Теперь я стала вдовой. И этот некогда сильный и умный человек умер вместе со своими мечтами и планами. Был забит камнями при попытке прикончить свою жену. Звучит прямо как заголовок для газеты. Или как строчка из полицейского протокола. Возможно, дело было в шоке, но в данный момент я не испытывала никаких чувств жалости или скорби. В связи с этим внутри шевельнулось слабое угрызение совести. «Все всегда происходит так, как должно происходить!», - напомнила я себе.

Интересно, если бы я каким-то образом выбралась отсюда, то было бы выдвинуто против меня обвинение в какой-нибудь там преступной халатности? Или еще в чем-то? Если они осмотрят его тело, то нож в его ноге скажет им о многом. На мне было достаточно увечий, чтобы выставить все как самооборону, но за превышение ее уровня в нашей стране тоже можно запросто загреметь.

Ни к чему думать об этом. Мне не выбраться отсюда. Я сжала ладонью медальон.

– Слышишь, мама?! - сказала я вслух. - Внучка твоя родится в темной запертой пещере, при условии, что я научусь питаться камнями!

Почему мама обманула меня? Впрочем, очень скоро у меня будет возможность спросить об этом ее саму. Если там все так, как было в видении, то смерть представлялась мне далеко не худшим вариантом. Как говорят буддисты, если проблему можно решить, то не стоит переживать о ней. Если нельзя, то переживать бесполезно. Мне ничего другого не оставалось, кроме как отдаться воле Богини.

Глава 22

Первый же ручей, над которым летели спасатели, принес чувство разочарования. Нигде не было видно ни следа пребывания людей. Ни кострищ, ни палаток. Не было также никаких сигналов о помощи. Нигде не клубился дым, не было сигналов поисковых маячков. Помрачневший Игорь дал знак пилоту, чтобы тот летел к следующему ручью. Пилот не стал возвращаться к дороге, а полетел параллельно ей.