Подарок
Шрифт:
— Какое отношение к этому имеет слово «обычные»? — рассердился он. — У меня таких было полно, Дэвид, и больше я и думать о них не желаю. Вспомни, достаточно нескольких дней, чтобы разочароваться в очередной связи и искать чего-то нового. Сколько раз и с тобой такое бывало? Ну а с моей Анастасией все будет по-другому. Кроме того, я просил ее стать моей любовницей не для того, чтобы представлять светскому обществу, так что мне совершенно все равно, типична она или уникальна.
— Э… не хотел бы стать для тебя черным вестником… то есть… сообщать неприятные новости…
Кристофер резко обернулся, как раз вовремя, чтобы пошатнуться от увесистой оплеухи, нанесенной изящной ручкой Анастасии, и увидеть, как та, подобрав юбки, мчится вверх по лестнице.
— Какого дьявола на тебя нашло?! — завопил он. Но девушка не остановилась, и секунду спустя послышался громкий стук двери. Должно быть, грохот разнесся по всему дому.
— Гром и молния! — прорычал Кристофер. Дэвид деликатно откашлялся, но грубиян Уолтер беззастенчиво хмыкнул:
— Да, вот уж в самом деле досталась тебе штучка! Действительно, ничего обыкновенного. Кстати, Кит, если тебе это поможет, учти, что цыганочка насупилась, едва ты упомянул о любовницах.
— Ну вот, теперь я во всем виноват, — буркнул Дэвид.
Кристофер, забыв о друзьях, помчался вслед за девушкой. Дверь оказалась незапертой. Он ворвался в спальню и обнаружил, что Анастасия сосредоточенно заталкивает жалкие пожитки обратно в торбу.
Кристофер закрыл дверь и прислонился к ней. Он отчего-то не сердился, но все происходившее ему, разумеется, не нравилось и сильно раздражало. К тому же он был совершенно сбит с толку и не знал, что и думать. У содержанки нет никаких причин так себя вести только лишь потому, что ее назвали содержанкой!
— И что это ты вытворяешь? — выпалил он. — Какого черта меня ударила?
Анастасия прервала свое занятие и свирепо уставилась на него.
— Я никогда не считала тебя глупцом, Кристофер Мэлори, и нечего притворяться болваном! Можно подумать, ты ничего не понимаешь!
— Прошу прощения? — сухо обронил он.
— Ты ясно слышал каждое слово, — отрезала девушка. — И я тебя не прощаю!
— Это просто оборот речи. Мне и не нужно твое прощение. Если я и сказал что-то не то… будь я проклят, если знаю, что тебя так взбесило. Почему бы тебе не сказать прямо, что тебя так взволновало, и тогда возможно — возможна, заметь, — я извинюсь.
Девушка залилась краской бешенства.
— Я беру назад свои слова, гаджо! Ты дурак! — И решительно шагнув к нему, добавила:
— Прочь с дороги! Я возвращаюсь домой!
Но Кристофер не подумал подчиниться, лишь схватил ее за плечи и сжал, едва удерживаясь, чтобы не встряхнуть хорошенько строптивицу.
— Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишься. Ты обязана это сделать.
Чудесные кобальтовые глаза полыхнули синим пламенем.
— Я ничем тебе не обязана после того, что ты наделал!
— Но что я наделал?
— Не только позволил этим людям оскорблять меня, но и преспокойно последовал их примеру. Как ты посмел говорить со мной подобным образом? Как мог?
Кристофер
— Это мои ближайшие друзья, Анастасия. Неужели думаешь, что я не горжусь тобой? Не почту за честь показать им тебя?
— Показать? Я не кукла. Не игрушка. Ты меня не купил. И я не твоя любовница!
— Черта с два! — рявкнул он, но тут же осекся и свел брови:
— И не говори, что я забыл попросить тебя вчера ночью! Ведь я за этим и явился в табор! Ты, конечно, согласилась, иначе не была бы здесь!
— О, ты просил, — разъяренно прошипела она. — И вот мой ответ.
В комнате эхом отдался звук второй пощечины. На этот раз он побагровел, но не от боли. Его захлестнул гнев.
— Больше ты не посмеешь ударить меня! Я ничем не заслужил подобного обращения! С моей стороны было вполне естественно предположить, что ты согласилась пойти ко мне на содержание, особенно еще и потому, что я проснулся и обнаружил тебя обнаженной в моей собственной постели! И к тому же ты согласилась. Я отчетливо помню, как сама призналась в этом сегодня утром. На что же ты согласилась, черт возьми, если не на это?!
— Если у тебя такая хорошая память, может, заодно и вспомнишь, как я утверждала, что есть всего один способ получить меня! Вот он, мой ответ! Я тебе не любовница, а законная жена!
— Черта с два! — снова взревел он.
Очевидно, он выглядел таким насмерть перепуганным, что она ринулась мимо него к двери. Наверное, именно потрясение было причиной того, что он не бросился за ней. Он просто поверить был не в силах, что даже в смертельно пьяном состоянии способен настолько принизить свое происхождение и попрать законы общества. Маркизы не женятся на простых цыганках… ну, пусть и не совсем простых, но все же цыганках, пусть наполовину… нет, это просто немыслимо!
Она опять взялась за свое! Снова ложь, хитрости, уловки… пытается заставить его поверить, будто они женаты… будто он вчера настолько лыка не вязал, что не помнит, как стоял перед священником! Какая наглость, тем более что, если он потребует доказательств, правда немедленно выплывет наружу и припереть ее к стене будет легче легкого. Ей-богу, он считал, что она умнее, сообразительнее, а она совсем дурочка, если воображает, что это так легко ей с рук сойдет!
Горькое разочарование в этой казавшейся ему столь необычной женщине мгновенно сменилось всепоглощающей яростью.
Он помчался за ней, готовый убить, но она уже покинула дом. К счастью, он умудрился разглядеть золотистое пятно, мелькавшее среди деревьев на довольно большом расстоянии. Убедившись, что догнать ее не удастся, Кристофер велел оседлать лошадь.
Анастасия была уже на полпути к табору, когда сзади послышался громовой топот копыт. Бешеный жеребец вырвался на поляну и загородил ей дорогу. Но девушка преспокойно обошла его и продолжала путь. Однако конь возникал перед ней снова и снова подобно неумолимому призраку, пока Анастасия не устала и не остановилась. Кристофер протянул ей руку, чтобы поднять в седло, но она лишь смерила его холодным взглядом.