Подчини волну!

Снежинская Катерина

– И часто тебе эта волна глючится?
– спокойно поинтересовался Дем.

– Не очень, - помотала головой Вейр, - Перед экзаменами. Перед свадьбой тоже. Когда Кит рожала, постоянно перед глазами была.

– И сейчас?

– Ну... Да...

Доктор потерла ладонями плечи, как будто замерзла. И с удивлением глянула на термопак с кофе, видимо, начисто о нем забыв.

– А ты был на море?

Дем поставил свой стакан на выступ стены, развернулся и ушел. Молча. Впрочем, как обычно.

Вейр нестерпимо

захотелось укусить себя за зад. Или, например, повыть. Жизнь с чистого листа начиналась интересно. С неожиданных приступов тупоумия и блондинистости. Кто бы объяснил, с чего ее на откровения потянуло? А, главное, зачем? Вопрос: «С кем?» даже не задавался. Эта личность совсем не подходила для того, чтобы делиться воспоминаниями.

Возможно, ей и пора опять начать посещать психолога. Тем более что пару сеансов доктор уже пропустила. Или может сразу обраться к психиатру?

***

Море бесилось. Казалось, ему тесно в его чаше, как зверю в клетке. И оно раскачивалось в слишком тесных берегах, билось о скалы, пытаясь стереть их в пыль. Высокий мол заливала холодная вода, захлестывала до колен, словно цеплялась за щиколотки ледяными пальцами, стараясь утянуть в море.

Но в этом был свой особенный кайф. Просто стоять, напрягая мускулы, не подчиняясь, не поддаваясь. Подставляя лицо ветру, щедро раздающему пощечины, и колючим, будто иглы брызгам. Втягивая в себя пропитанный йодом воздух - глубоко, до боли в лёгких.

Освобождение, очищение.

Наконец-то, очищение. Дему казалось, что он с пяток до макушки заляпан кровью ракшасов. Сколько не мойся, сколько не поливай себя почти кипящей водой, сколько не три кожу мочалкой, кровь все равно оставалась. Пусть и невидимая, но липкая, тошнотворная, грязная. Не о таком мечтал.

Думалось, что после первого своего боя он, наконец-то, почувствует себя мужиком. Ощутит небывалый прилив смелости, сил. И обязательно произойдет что-нибудь... Например, лейтенант уважительно пожмет руку и назовет «сынком». А потом они с парнями пойдут в кабак и снимут девочек. Спокойно и уверенно, имея на это полное право.

Да уж, мечтать, говорят, не вредно.

На хрен - вредно! Если бы ему кто сказал, что он перетрусит так, что яйца в задницу грется полезут, то Дем бы подготовился. Если бы кто-то хотя бы намекнул, что на спарринг в спортзале это ни сколько не похоже... Если бы кто-то предупредил, что мозги отключаются полностью... Если бы он знал, что все будет так мерзко. И грязно.

Если бы...

Ни хрена бы не изменилось, не смотря на все «если бы». Переживет. Просто еще одна проверка. Пройденная с неплохим результатом. И даже ощущение липкой грязи смывает море, позволяя дышать, а не давиться воздухом, провонявшим ракшасами. Здесь ими не пахло.

– Блин, чудила на букву «м»!
– то ли восторженно, то ли потрясенно протянул за спиной Яр.

Дему не хотелось поворачиваться.

Хотелось смотреть на то, как волны грызут камни, впиваясь в него тупыми, разлетающимися тысячами брызг, зубами.

– Ты глянь, чего этот хрен творит!
– пихнул ему в печень кулаком Лют.

Пришлось оборачиваться. И кто бы сомневался, что «хреном» и «чудилой» оказался Бес. Этот придурок добыл где-то доску для серфинга, явно собираясь ее опробовать. И его нисколько не смущало, что раньше он на «серфе» ни разу не стоял, а волны были размером с дом.

– Стой, урод!
– рявкнул Дем.

Ветер снес его слова, заиграл их где-то между редких сосен, которыми поросли дюны. Может брат и не слышал его вопля. Но скорее всего, просто решил проигнорировать. Он согнулся, разбирая какие-то ремни, выставив хребет позвонков на тощей спине. Отсюда, с мола, Бес казался совсем маленьким - гребанным ребенком. Не длинным, нескладным подростком, как они сами, а куклой какой-то. Чертовски хрупкой куклой.

Сердце Дема куда-то подевалось, а вместо него за ребрами оказался кусок смёрзшегося льда. Который под собственным весом рухнул вниз, пробивая кишки.

Он рванул с такой скоростью, которой не добивались наставники даже с помощью стека по пяткам. Мышцы дернуло тупой болью. Но Дем только хрустнул зубами, заставляя тело еще поднажать.

Спрыгнув с мола, он так долбанулся пятками, что перед глазами звезды вспыхнули. А позвоночник, кажется, осыпался в трусы. В песке он мигом увяз почти по щиколотку, едва не растянулся во весь рост, ободрал ладони. Но выпрямился, выдирая мокрые ботинки из вязкого крошева.

– Бес, стой! Твою мать, не смей!..

Брат выпрямился, заправляя обеими руками за уши пряди, которыми играл ветер. Глаза его горели, как у кота в темноте, а щеки, казалось, сейчас треснут от идиотской улыбки.

– Ты со мной?

Добежал, успел. И согнулся, упираясь ладонями в колени, дыша как загнанная лошадь. Его собственные волосы повисли перед лицом. Вроде бы, с них даже что-то капало. Пробежка-то всего метров на сто, а такое впечатление, что не меньше пары километров отмотал.

– Ты совсем охренел, мудак гребанный?
– прохрипел Дем, с трудом подняв кажущуюся чугунной голову и глядя на брата снизу вверх.

Бес даже лыбится не перестал. И глаза сверкали по-прежнему. Вот только было еще что-то...

– Давай со мной, а? Вместе, Дем?
– голос брата, упавший до шепота, откровенно умолял.

– Вместе и сдохнем, - так же тихо ответил он, ошалело лупая глазами.

Чего угодно Дем ожидал. Больше всего, совета отправиться по известному адресу и не мешать. Но никак не этого просящего тона. Бес шагнул вперед, нагнулся, обхватив его ладонью за шею, ткнулся лбом в лоб. Теперь Дем не видел его лица, только волосы - его и свои, висящие занавеской на радость ветру.