Подделка
Шрифт:
Винни сразу же ответила на звонок. Прости, что так долго не звонила, сказала я. Да всё нормально, ответила она. Я же понимаю, ты занята.
У меня защипало в глазах. Ко мне уже несколько недель, а может, и месяцев никто не относился вот так по-доброму. Это было ужасно, сказала я, а потом выложила всё. Когда я дошла до того, что учительница была к нам несправедлива, она сказала: не понимаю, почему этот детский сад считается хорошим. По мне так ничего особенного.
Мне сразу же стало чуть лучше.
Вот что я тебе скажу, заявила она, я позвоню своей
Я заметила, что уже слишком поздно. Приём заявок во все приличные детские сады закончился ещё в январе.
Винни расхохоталась. Флоренс – моя подруга. Мы вместе работали в «Кальвер Сити». Она примет Анри по моей рекомендации.
Ты серьёзно? Это так просто? Китайские детские сады мы даже не рассматривали, потому что Оли уже начал учить Анри французскому, но Академия Мин Лян считалась хорошей.
Анри там понравится, сказала она.
Ты правда думаешь, это сработает?
Раньше Винни не упоминала о своих подругах, и я задалась вопросом, что она сделала для Флоренс, чтобы получить такие возможности.
Конечно. Но если не хочешь рисковать, сделай небольшое пожертвование. Пару тысяч.
Я замялась.
Ну а что такого? Три, четыре тысячи, и хватит. Это маленький процент того, что ты уже тратишь на детсадовские расходы.
Я переживала не из-за денег, а из-за того, как отреагирует муж. Я уже слышала его ворчание: что за бред, Ава, мы не будем давать взятку, чтобы сына взяли в детский сад. Я быстро подсчитала, сколько осталось на моём счету, и поняла, что раз Оли не знает о занятиях Анри с логопедом, то и об этом узнать не должен. Я сказала Винни, что с радостью сделаю пожертвование, а она ответила: отлично, прямо сейчас и позвоню Флоренс.
Спасибо, искренне воскликнула я.
Она лишь фыркнула. Ну а для чего ещё нужны друзья?
К концу недели мне пришло письмо о зачислении в Академию Мин Лян. Муж вновь получил полное право повторять своё «я же тебе говорил», а я ещё плотнее запуталась в паутине Винни.
9
Винни дала мне пару недель порадоваться зачислению Анри, а потом сообщила, что она в городе. Встречаемся в два часа в «Блюмингейл», торговый центр «Вестфилд». Никаких подробностей она не уточнила.
У вас есть записи с камер наблюдения, детектив; вы видели, как быстро она вернула меня к работе, отправляя на задания хотя бы раз в неделю. Её целью было сделать мои возвраты в магазин привычными, дать мне расслабиться. Она сказала мне, что нужно перестать волноваться, что чем больше я смогу погрузиться в роль, тем меньше шансов, что меня поймают.
И вынуждена признать, как адвокат я оценила элегантность её схемы. Даже самый взыскательный покупатель не мог усомниться в подлинности сумки, купленной у уважаемого продавца. Сила внушения была слишком соблазнительной, эффект предвзятости подтверждения – слишком сильным.
Вскоре Винни заявила, что я готова действовать самостоятельно. Как показывают
Почему мне так нравится «Нордстром»? Сейчас расскажу по пунктам. У них самая щадящая политика возврата на планете. Их торговый персонал дружелюбен и эффективен, и, что важнее всего, не задаёт лишних вопросов. Он расположен в центре города, здесь достаточно много народу, чтобы я не чувствовала, что за мной наблюдают, и это в свою очередь позволяло мне самой наблюдать.
Притаившись за кассой, я видела, как покупатели возвращали явно ношеную одежду, обувь и даже нижнее бельё без бирок, без чеков, без объяснения причин, кроме каких-то откровенно мутных. Благодаря этим людям я чувствовала себя не такой уж и гнусной. В конце концов, магазин без труда мог продать мою копию «Лонгчамп ле плиаж» (размер L, лимонно-желтого цвета). «Нордстром» не потерял из-за меня ни цента.
Однажды я наблюдала, как белая женщина средних лет достала из бумажного продуктового пакета пару потрёпанных походных ботинок. Они были в таком состоянии, что она, вероятно, не видела смысла скрывать правду и с готовностью заявила, что они были куплены год назад. Она недавно набрала двадцать фунтов (из-за нового лекарства), её ноги стали шире, и теперь из-за этой проклятой обуви появились волдыри.
Улыбка продавца даже не потускнела, когда он осторожно перевернул один ботинок и сказал: ого, ничего себе, мы давно не продаём обувь этой марки. Женщина пожала плечами. Хорошо, тогда чем вы можете мне помочь?
Её чувство собственного достоинства сразило меня наповал. Можно подумать, она бы тут же скончалась, если бы выразила хоть немного раскаяния.
Продавец сказал: может, выберете другие походные ботинки, и мы сделаем обмен? Если вам не нравится наш ассортимент, добавил он, можем заказать онлайн и доставить к вам домой.
Думаете, это вызвало в женщине хоть немного благодарности? Не тут-то было. Она заявила, что походные ботинки ей вообще не нужны, а нужна пара крепких сандалий. Можно обменять ботинки на сандалии?
Продавец сморщил лоб. Я подошла поближе и сделала вид, что изучаю пару резиновых шлепанцев, свисавших со стойки. Неужели сейчас произойдёт что-то выдающееся и политика возврата наконец оправдает себя?
Продавец позвал менеджера, и они несколько минут посовещались, прежде чем он объявил: хорошие новости! Мы можем их обменять!
Я рассказала эту историю Винни, а она в ответ поделилась историей, как кто-то при ней возвращал выцветшую клетчатую рабочую рубашку, до того изношенную, что под мышкой образовалась дырка.